Кит - Чхон Мёнгван

дорогу, покрытую белым снегом. Тут же собралась толпа. Грузовик был смят спереди, из-под капота шел дым, и среди пассажиров оказалось несколько пострадавших. Куда-то исчезла Чхунхи, никто ее не видел. Так случилось первое в Пхёндэ дорожно-транспортное происшествие. Как следует поступать в такой ситуации, никто не знал; кто-то говорил одно, кто-то советовал другое, и шум только усилился. В этой сутолоке торговец попытался найти только что увиденную на дороге старуху, но ее и след простыл.

Чхунхи обнаружили после того, как на место происшествия примчались перепуганные близнецы и Кымбок. Сестры с громкими рыданиями бросились к слону и одновременно потеряли сознание, затем очнулись и, словно впервые увидели мертвого Джамбо, заплакали навзрыд и снова потеряли сознание, и так повторилось несколько раз. В это время кто-то заметил Чхунхи на дзелькве[18], растущей у рынка. Наверное, она улетела так высоко в момент столкновения и неизвестно, как скоро пришла в себя, но, когда ее обнаружили, она сидела на дереве и внимательно смотрела на мертвого слона, толпу вокруг него и рыдающих на коленях перед Джамбо сестер-близнецов. Кажется, девочка не получила ни царапин, ни ушибов. Как Чхунхи осталась целой и невредимой, испытав сильнейший удар, от которого упал даже слон? Скоро это прояснилось.

Кымбок и Мун повели Чхунхи в клинику. «Пусть она и выглядит как ни в чем не бывало, однако именно это и может быть опасным, поэтому надо скорее идти к врачу», — говорили люди, и Кымбок послушалась совета. В то время и в Пхёндэ уже появились клиники, оснащенные современным оборудованием. Доктор в белом халате тщательно проверил состояние Чхунхи, нет ли отклонений, и решил сделать рентген. Девочка разделась, встала перед большим прибором, и ее просветили несколько раз. Вскоре появился доктор, держа снимки. Он долго рассматривал их, мотая головой с таким видом, будто ничего не понимает. Мун не выдержал и поторопил врача:

— Скажите, наконец, в чем дело. А то головой только мотаете. У нашего ребенка что-то не так?

— Даже не знаю, что и сказать, — ответил доктор, продолжая мотать головой. — Конечно, можно назвать это отклонением, но, с другой стороны, может быть, это даже и хорошо…

— Что это вы такое говорите? Как вас понимать? — и Кымбок, не выдержав, вставила свое слово. — Как это: и отклонение, и хорошо?

Врач вытянул вперед руку со снимками и спросил:

— Вы слышали когда-нибудь о строении конечности из единой кости?

— Конечно, слышали. Говорят, так устроена передняя лапа тигра… — ответил Мун.

— Да. И если попадешь под эту лапу, то шансов выжить нет. У вашего ребенка — как раз такое строение предплечья. У обычных людей от локтя до запястья две кости, а у вашего — единая кость.

Доктор показал на снимки:

— Смотрите, видна только одна кость, и благодаря этому девочка осталась невредимой, несмотря на такой удар.

Слушая это объяснение, Кымбок вспомнила лицо Кокчона. В этот миг она еще раз убедилась, что Чхунхи многое унаследовала от него.

— Ну, если она такая, то возникнут какие-то проблемы? — осторожно спросил Мун.

— Не знаю. Вы не собираетесь учить ребенка играть на пианино или печатать на машинке?

— У нас нет интереса к пианино или там к печатной машинке. Она будет учиться делать кирпичи, как мы, — решительно ответила Кымбок, и Мун с удивлением посмотрел на нее. То ли она действительно хотела вырастить из Чхунхи мастера по изготовлению кирпича, то ли просто ответила на вопрос врача, не подумав, — неизвестно. Но этими невзначай брошенными словами Кымбок за несколько секунд определила будущее Чхунхи.

— Ну что же, тогда, я думаю, особых проблем не должно быть, — сказал врач, пожав плечами. На этом прием закончился.

В тот день рентгеновские лучи, просвечивающие тело человека, неожиданно произвели сильное впечатление на Кымбок. Она ничего не понимала в природе этих лучей, но сам факт, что можно посмотреть, что творится внутри человека, показался ей настолько удивительным, что она попросила врача просветить этими лучами и ее. Мун с насмешкой спросил, что она собирается делать с малоприятной фотографией, на которой только одни кости и видны, но унять Кымбок, настоятельно желавшую облучиться, не смог. Она решительно разделась, даже шаровары сняла, и встала перед большим аппаратом.

Скоро ей принесли несколько снимков с изображением отдельных частей тела, и она начала так внимательно их рассматривать, словно перед ней была редкая карта, где отмечены зарытые сокровища. Прекрасные волосы и пышная задница, горячий взгляд и розовые щеки — исчезло все, остались белеть только мрачные кости, похожие на голые ветки мертвого дерева. Кымбок принесла снимки домой и несколько дней, как зачарованная, исследовала их под лампой. Наконец она закивала головой, словно постигла какую-то важную истину, и сказала:

— Вот, оказывается, почему говорят, что все на свете суета. От тела только и остаются что белые кости.

Благодаря этим рентгеновским снимкам она словно увидела себя после смерти, увидела то, во что превратится ее тело. С того дня у Кымбок появилась привычка повторять слова «тело, которое сгниет после смерти». И вскоре она начала с легкостью отдаваться любому понравившемуся мужчине, и такое поведение, вполне возможно, было продиктовано желанием человека, всю жизнь встречавшегося со смертью, избавиться от страха перед этой старухой с косой, от страха перед концом существования своего тела, которое скоро должно исчезнуть.

Со смертью любимого Джамбо, которого сестры-близнецы с детства воспринимали как члена семьи, их охватила ни с чем не сравнимая печаль. Они не открывали кофейню, отказывались есть и только плакали, сидя в комнате. Кымбок несколько дней не отходила от них, пытаясь утешить, но ничего не добилась. Сестры негодовали, обвиняя Кымбок в том, что Джамбо погиб из-за нее, так как она заставляла его два раза в день обходить поселок ради рекламы кофейни, а с отвратительным палачом, убившим слона, вообще не желали находиться под одной крышей, из-за чего торговцу пришлось снять комнату в соседнем доме. А когда через несколько дней кофейня снова начала работать, близнецы не могли быть веселыми и жизнерадостными, как прежде. Они сидели у окна и смахивали беспрестанно катившиеся слезы, глядя на рыночную площадку, мимо которой совсем недавно медленно и степенно проходил Джамбо. Конечно, кофейня не могла обслуживать посетителей должным образом. И тут у Кымбок возник блестящий план, и был он таким же необыкновенным и поразительным, как чудесное воскрешение умершего Лазаря, который вышел из могилы.

Однажды утром по дороге на работу сестры-близнецы увидели нечто удивительное, во что просто невозможно было поверить, и испуганно застыли на месте. Перед кофейней стоял Джамбо, высоко подняв хобот.