Первые грозы - Лана Кузьмина

class="p1">— Ты, таракан, смотрю грамотный, — отчим наконец повернулся и с усмешкой уставился на Витю. — Только не надо ничего ждать. Дом этот на мать твою записан. Ну чего рожи строишь? Бабка наплела, что тебе достанется? А ты уши-то и развесил. Кто ж тебе дом доверит?

— Он же ничего не стоит, — пробормотал Витя. — Деревня глухая, сортир во дворе. Он же ничего не стоит.

— Ничего да чего. Копейку за него да выручили. Лучше, чтобы он стоял и гнил? Хорошо ещё покупатель быстро нашёлся. Ты бы всё равно там жить не стал. Ваше поколение не привыкло к такому, цветочки изнеженные.

Отчим рассмеялся.

— А ты привык? Привык? — в глазах у Вити потемнело. Он двинулся на отчима, сжимая кулаки. — Вертухай проклятый!

Отчим испугался. Должно быть заметил плескавшуюся в Витиных глазах тьму.

— Ты это, таракан, угомонись! Угомонись, говорю! — и отшатнулся.

Витя схватил за ножку табуретку, размахнулся. Закричала мама. Он и не думал, что она дома. Рука дрогнула и табуретка лишь слегка задела плечо отчима. Тьма сразу отступила, стало легче дышать.

— Гад, — закричал отчим. — Из-за чего? Из-за гнилого дома?

Мама заплакала.

— Витя, не надо, — прошептала она. — Прошу тебя, не надо.

— Мне не надо? — закричал Витя. — Мне? Может, ему?

Отчим вскочил, оттеснил Витю в прихожую, открыл дверь и швырнул его в подъезд. Витя не сумел устоять на ногах, кубарем скатился по лестнице и остался лежать на площадке рядом с мусоропроводом.

— Жив? — испуганно крикнул сверху отчим.

— Не дождёшься! — ответил Витя и показал ему неприличный жест.

Дверь захлопнулась. Витя лежал на холодном полу, мысленно анализируя своё состояние. Кости вроде бы все целы. Руки-ноги шевелятся. Затылок, правда, побаливает. Так не в первый раз. И похуже бывало. Вставать не хотелось.

— Пьянь всякая лезет и лезет! — раздался откуда-то снизу старушечий голос. — Иди отсюда, а не то полицию вызову!

Витя поднялся. Голова слегка кружилась. Лестница будто бы шаталась под его ногами. На улице стало легче. Из носа текло. Витя машинально вытер нос рукой и увидел, что это кровь. Пошатываясь, он отправился к пруду. Присел у самой воды, умылся. Нос распух. Кажется, Витя приложился им о дверной косяк. Только бы не перелом. Впрочем, какая разница. Плевать. Не девчонка же он в самом деле, чтобы переживать о перекошенном лице.

— Привет!

Витя оглянулся. Рядом стояла Маша Коновалова и шмыгала носом.

— Чего тебе? — спросил он зло. Не хотелось никого видеть, тем более Машку, а она вдруг всхлипнула и разрыдалась.

— Да ладно, — сказал он примирительно. — Ты чего? Чего обижаешься?

Оказалось, не в нём дело.

— Моя мама умрёт, — сквозь рыдания произнесла Маша.

Ещё не легче! Как ей такое в голову взбрело?

— С чего ты взяла?

— Она в больнице лежит.

— Раз лежит, значит вылечат!

— А если нет?

Витя вздохнул. Ну, что с ней делать?

— Вылечат, никуда не денутся. Сейчас пойдёшь домой, спать ляжешь, проснёшься, а она уже дома.

— Не пойду! — Маша даже ногой топнула. — Там тётка с бабкой. Они на меня орут всё время. Не пойду! Здесь останусь!

— Замёрзнешь, дурочка.

— Ну, и пусть! Всё равно мама умрёт!

Вите захотелось её стукнуть. По макушке и посильнее. Только бы она замолчала. Вместо этого он взял себя в руки и произнёс:

— Значит, в деревню пока поедем. Хочешь в деревню?

Маша перестала плакать, заинтересовалась.

— А что там в деревне?

— Лес, речка, огород посадим.

— Какой огород? — засмеялась Маша. — Огород весной сажают.

Не совсем дурочка, значит. Витя улыбнулся.

— Животных заведём, — предложил он.

— Курочек?

— Можно и курочек.

— И корову? — Маша вовсю разулыбалась. — С телятками.

Знала бы она, что делают с теми телятками, подумал Витя, но вслух сказал только:

— И этих можно.

Маша совсем повеселела. Она шла, раскачиваясь на своих непослушных ногах, и Вите отчего-то стало её очень жаль. Не из-за этой её дурацкой походки, а из-за того, что он знал, что если бы она осталась последним человеком на планете, даже тогда он бы не взял её с собой в деревню.

Тут же пришло осознание, что ехать больше некуда. Витю словно под дых ударили. Он остановился, тяжело ловя ртом воздух.

— Пойдём я тебя лучше домой отведу, — предложил он.

— Там тётка с бабкой, — с сомнением произнесла Маша.

— Я с ними поговорю.

Маша жила на четвёртом этаже обычной пятиэтажки. Витя подтолкнул её к двери, а сам спустился на несколько ступенек. Маша несмело нажала на звонок. Из квартиры донеслась ругань. Дверь открыла низенькая старушка с мелкими седыми кудряшками на голове.

— Где шлялась, идиотка! — закричала она. — Мозгов нет, а совесть где?

Витя выдохнул и поднялся по ступенькам. Встал напротив старухи.

— Она не идиотка, — сказал он. — Чтобы я больше от вас такого не слышал.

— Это ещё кто такой? — старуха прищурилась. — Хахаль твой? Ну, паразитка!

Втащила Машу в квартиру и попыталась закрыть дверь. Витя не давал.

— Ещё раз станете на неё орать, прибью! — твёрдо сказал он. — Поняла, дура старая?

Старуха попятилась и захлопнула-таки дверь.

— Полицию вызову! — закричала она.

— Вызывай!

Витя постоял ещё немного, прислушался.

— Ты с кем связалась, идиотка? — донеслось до него. — С уголовниками путаешься?

Он подошёл к двери, стукнул пару раз по ней кулаком.

— Убью! — крикнул он. — Ещё раз услышу, и не жить тебе.

В квартире затихли. Уже выходя из подъезда, Витя подумал о том, что если со старухой и правда что-то случится, то он станет первым подозреваемым. Объясняй потом, что всего-то хотел припугнуть и конечно же никогда бы и пальцем никого не тронул.

Дома был только отчим.

— Допрыгался? — спросил он, тихо и как будто устало. — Мать в больнице. Говорил же, нельзя ей волноваться.

Витя смотрел на него с удивлением. Неужели, он и правда любит маму? И ребёнка своего будущего любит? Да, нет. Не может быть. Такой человек любить неспособен. Если только… у Вити перехватило дыхание. Если только он не любит конкретно его, Витю.

— Иди отсюда! — сказал отчим. — Пока я добрый.

Витя прошёл в комнату и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Выходит, он ошибался? И никакой он не громоотвод? Просто лишний? Но разве человек может быть лишним?

Несколько дней назад он сказал Тамаре, что не понимает, зачем живут на свете некоторые люди.

— Вот Машка Коновалова, ладно ещё, — говорил он. — Устроится на какой-нибудь заводик, будет коробочки клеить. А если совсем дурой окажется, то штампики ставить или полы мыть. Но вот Славик этот. В нём какой прок? Ходит, чего-то бормочет себе под нос. В чём польза-то? В том, что металл собирает и макулатуру с бутылками сдаёт? Сортировка мусора своими руками? Вы с ним носитесь как с писаной торбой, а