Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

неосмотрительный поступок. Собачник с детства страдал от насмешек в свой адрес. А тут ещё избили капитана Николая Николаевича Башмакова – ну так уж представился когда-то врун Сапогов.

И Псарь Глеб громогласно обращается к пространству, потрясая поводками:

– Мор! Раздор! Глад! Чумка!.. – указывает на колдунов. – Фас! Порвите их всех на куски!..

Не успел насмешливо фыркнуть Никитич, хохоток застрял в горле Титыча – лишь золотые коронки блеснули во рту. Прохоров и стоящие возле него Пархомыч с Филиппычем, как говорится, глазом не моргнули. И вся остальная прохоровская братия: Гавриловна, Аркадьич, Эдуардыч и Олеговна, Юрий Крик и Ядвига Подвиг, Демидыч, Поликарпыч и Никанорыч, Стёпа, Борисыч, Геннадьич, Николаич и прочие увидели нечто невообразимое! Страшное и неожиданное настолько, что Ираклий бросил наигрывать «Сопки Манчжурии» и теперь убедительно имитирует на аккордеоне вой милицейской сирены, призывая на выручку колдунов из Дворца культуры.

Невидимое налетает на Титыча. Улыбающийся рот, полный коронок, издаёт хрип, Титыч падает на спину, молотя пустоту. Это Мор впился мёртвой хваткой ему в горло, повалил и терзает как тряпичную куклу, а ведь в Титыче не меньше центнера весу.

Никитич выставляет для защиты ладонь, но видит только, как осыпаются откушенные пальцы с перстнями. Раздор сомкнул клыкастые челюсти на руке, поднявшейся на Сапогова.

Попятился и опрокинулся Пархомыч, взвизгнул как маленький, выкликая покойную мамашу. Может, и подоспела бы из могилы родительница, но раньше из вспоротого брюха заведующего кафедрой зарубежной литературы полезут потроха. Ещё минута, и вскроет колдуна безжалостный Глад. Пока Пархомыч жив и визжит, отбиваясь от пустоты.

– Что это такое!.. – вскрикивает колдун Филиппыч, прежде чем клыкастая пасть Чумки превращает в месиво пухлую его щеку и ушную раковину.

Пока псы безжалостно казнят колдунов, я постараюсь наскоро ответить на последний в жизни Филиппыча вопрос, кто (или что) эти питомцы Псаря Глеба. Версий три, все они и правдоподобны, и ошибочны в силу загадочности природы незримого.

Лично Псарь Глеб ничтоже сумняшеся скажет, что это «псы из его псарни». И перечислит имена – Мор, Раздор, Глад и Чумка.

У явления множество весьма поэтических названий: «Дворняги некрослоя», «Бестии измерений», «Гончие пределов», «Волкодавы бесовских легионов», «Стражи», «Фуррии» (не путать с фуриями и прочими эриниями, хотя суть близка – пожиратели душ). Кто-то мне безапелляционно заявлял, что в псарне Псаря Глеба чистокровные «стигийские псовые борзые»…

– У них за главного вон тот колдун! Валерьянычем зовут! – надрывается Сапогов, тыча в улепётывающего Прохорова. – Уйдёт, сволочь! Псарь Глеб! На него натрави собак, пока не сбежал!..

Первая версия: «псы» – астральные гомункулы (големы, лярвы) пустотной природы. Проще говоря, активные мыслеформы, сотканные усилием хозяина и получившие от него имена. Это искусство доступно только высочайшего уровня некромантам, но, возможно, Псарь Глеб – уникальный интуит-самородок.

Псы (от английского «psy») на деле могут быть кем угодно, хоть слонами или мухами. Считается, псы-psy лишены собственного сознания, за них думает маг. Не обладая разумом, они верой и правдой служат тому, кто их породил, но пожрут хозяина, если тот ослабит энергетический контроль – ментальные поводки. Брезентовые, как у Псаря Глеба, – чисто декоративный антураж.

Нечто вцепилось Эдуардычу повыше колена, молодой колдун гудит неожиданным профундо, защищая руками пах… Тщетно! Прощай, бас, здравствуй, фальцет! Аркадьич пытается спастись на дереве, но его за штаны стаскивают вниз; сорвался и призывает на помощь боженьку – ну не потеха?! Поздно, голубчик, искать защиты у Создателя! Гнев Господень лёг на Аркадьича после того, как тот неделю крест носил между ягодиц! Для Бога он отныне несъедобен. Поэтому и орудуют в две пасти Мор да Раздор.

По соседству брызжет кровью Никитич, а Титыч зажимает рваную рану на горле.

Вторая версия: Псарь Глеб каким-то непостижимым образом освоил «Клич Стигийских Псов», он же «Зов Матушки Гекаты». Не знаю, существует ли Тёмная Матушка, но раз землю топтали Кхулган, Огион и Эстизея, то почему бы не быть и Гекате? Тогда псы – не собственность Псаря Глеба, а особи, взятые им в магическую аренду у загробной фригийской богини…

Глад (или Чумка, не разберу кто) добрался до Гавриловны! Старая паскуда обмочилась и преставилась – лежит неподвижно, синий язык вывалился из клоунского рта, юбка бесстыдно задралась, как у Кармен, наружу тощие венозные ноги, с одной слетел туфель, так что виден монструозный педикюр под чулком – кого собиралась прельщать? Пёс оставил труп в покое, но подозреваю, что зря. Может, Гавриловна лишь притворилась мёртвой?..

Адепты Гекаты регулярно пополняют «псарню» собаками чёрного цвета. Но когда жертвенный ритуал дарения проведён с ошибками, к примеру, неправильно спустили кровь (она должна сама вытекать) или шерсть у животного с подпалинами, то Матушка дар отвергнет, и получившийся оборотень будет бесприютным. В таком случае загадочные psy Псаря Глеба – разновидность неупокоенных существ, только из животного царства, «Дворняги некрослоя».

Мор и Раздор покончили с Аркадьичем и Эдуардычем и принялись за других колдунов, тех, кто не бросился наутёк вслед за Прохоровым, как Борисыч, Геннадьич и Николаич; пожилые выпивохи проявили незаурядную прыть. А Демидыч и Никанорыч не убереглись. У Поликарпыча в шее такая дырка, что никаким пластырем не залатать.

– А эту бабку пусть не грызут! – кричит Сапогов, указывая пальцем на Макаровну.

Ведьма, похоже, ополоумела от страха, вытаращилась на побоище и механически подносит пальцы ко рту, лузгает пустоту, забывая даже подхватить семечки.

– Какую?! – перекрикивая вопли Демидыча, уточняет Псарь Глеб. – Их тут несколько!..

– Другую! – Сапогов вовсе не собирается спасать Ростиславовну. – Моя – которая в дурацком переднике и рейтузах. Седая, толстая!.. Погоди! Эй, Макаровна! Ты за меня или за них?!

Сапогов спрашивает, разумеется, не вслух, а умственно, в их общем с Макаровной астральном пространстве.

– Со мной или с ними?!

– Я… с тобой! – отвечает, чуть подумав, старуха. – Навсегда с тобой!..

Бородавчатая кляча. Злобная ведьма. Но говорит такие важные для мужчины слова! Понятно, что под давлением обстоятельств. А у тебя, милая, так и не нашлось нежных слов для меня…

Ростиславовне Чумка впился в сухую руку и с задорным хрустом производит ампутацию. Юрий Крик, несмотря на мужественную внешность, надрывается так, что за него делается неловко. Беги прочь, лезь на дерево, спасай начальство – орать-то то зачем?!

Зато Ядвига Подвиг удивила – решила совершить подвиг. Заслонила плоской прыщавой грудью убегающего Прохорова, приняла на себя удар Глада. Когтистые лапы сорвали декольтированное платье, обнажив скелетоподобную жалкую фигурку.

Хочется отметить достойное поведение Ираклия. Он, как оркестрант на «Титанике», до последнего изображает милицейскую сирену, пока невидимое не сбрасывает его со стула. Аккордеон издаёт прощальный рёв, а потом уже верещит, как мигалка, сам Ираклий под челюстями Раздора.

Третья версия: «псы» – так называемые Бестии измерений. Сущности неземного происхождения, что пришли из других миров через преломления во времени и пространстве. Их зло неуправляемо, хотя называть его «злом»