Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

не вполне корректно; «бестии» вне понятий земной морали. Изгнанники параллельных миров обитают в катакомбах некрослоя, выбираются в материальность через щели разломов и, совершив скверну, прячутся обратно в свои норы. Сомнительно, чтобы их приручил какой-то Псарь Глеб. «Бестии» не подчиняются никому, в том числе и Диаволу, но их яростью при случае пользуются демоны или бесы; поэтому и название «Волкодавы бесовских легионов»…

– Гончие Запределья! – надрывается «послушник» Стёпа. – Адовые псы! Я про них читал! Они неосязаемы! – после чего хватает визжащую девицу Олеговну и швыряет навстречу предполагаемой пасти. – Спасайся кто может!..

Весьма неблаговидный поступок. Но такова сатанистская среда, в ней всегда процветал махровый эгоизм. Карма настигает Стёпу в виде вынырнувшего из ниоткуда Чумки. Не получить комсомольцу колдовского отчества!

Юрий Крик по ошибке добил свою многолетнюю напарницу Ядвигу Подвиг. Решил, что псы хоть и прозрачны, но материальны. Хотел помочь, подхватил аккордеон Ираклия и обрушил туда, где, по его мнению, могла находиться собачья башка. Но вместо этого приложил дополнительно Ядвигу Подвиг – аккурат по визжащему личику. А тут и Мор подоспел! Юрий Крик срывается в бабий крик, затихающий через минуту…

Псы всё-таки затравили Прохорова. Старый мерзавец едва успел вскарабкаться на столб – не хуже какого-нибудь электрика. Невидимое щёлкает пастью в полуметре от стоптанных штиблет ведьмака.

Непонятно, сколько Прохоров сможет удерживаться. Явно через какое-то время, обессилев, скользнёт вниз, прямо в пасти Мору, Раздору, Гладу и Чумке.

– Убери собак! Засужу! – Прохоров орёт Псарю Глебу. – Под высшую меру подведу! У меня знакомства!

Нашёл кого пугать судом и расстрелом. У Псаря Глеба вообще-то справка из дурки. Ему тюрьма не грозит, максимум ПНД № 16 и палата с Азариилом, демоном без крыла.

– Дурак! – взывает Прохоров к благоразумию Сапогова. – Меня нельзя трогать! Я один знаю, где находится Сатана! Если со мной что случится, никто его не найдёт! Опомнись!

Потом кричит в сторону Дворца культуры:

– Братцы! Родные! Выручайте!..

Только не спешат на выручку Иваныч, Валентиныч, Семёныч, Григорьич с Алексеичем. Сбежали, попрятались Васильевна, Анисимовна и Денисовна, Нилыч и Лукич. Как сквозь землю провалился кореец Кимыч и полтора десятка неформалов. Саныч и Никаноровна, Ефимыч, Кондратьич, Самуилыч, Артурыч, Емельяныч и Константиныч не желают класть жизни за Прохорова. Где все эти приезжие старухи и прочие делегаты от городов? В трудную минуту нет никого. И Сатана не спасёт. Как справедливо говорила Сапогову Макаровна, Князь Мира себе помочь не в силах…

Андрей Тимофеевич неспешно подходит к фонарному столбу, говорит, задирая голову:

– Было непросто, товарищи!

– Чего?! – очумело переспрашивает Прохоров.

Он же не в курсе, что Сапогов заранее слагал приветственную речь на бумажке. Однако пригодилась, хоть и в ином контексте.

– Говорю, это не только моя победа! Она наша общая! – развлекается Андрей Тимофеевич. – Давай адрес Сатаны, сволочь! Тогда помилую!

– Хрен тебе! – дерзко отвечает Прохоров.

Сапогов издевательски смотрит на часы, стучит ногтем по стеклу циферблата:

– Ничего, времени предостаточно! Подожду, покуда у тебя ручки-ножки ослабнут. По-другому запоёшь!..

Что и говорить, поменялись старики местами. Теперь в безвыходном положении Прохоров, а Сапогов на бледном коне. Не важно, что рубашка и пиджак заляпаны кровью. Вообще, вид у счетовода истерзанный, не скажешь, что победитель.

Справа от Сапогова Псарь Глеб, слева Макаровна. Ведьма небезосновательно подозревает, что Прохоров блефует. Никакого адреса у него нет. Но старуха благоразумно молчит, как и подобает умудрённой женщине.

– Отвечай, где Сатана?! – повторно требует Сапогов.

Прохоров комично напоминает мужичка, что полез на ярмарочный шест за сапогами. Сверху открывается побоище целиком. Картина неутешительная – аллея усыпана стонущими и безжизненными телами.

– Не скажу! – отвечает упрямый ведьмак. – А без него палец ничего не значит!

– Расколешься как миленький! – уверен Сапогов. – Столб, поди, скользкий?

– Нормальный! – хорохорится Прохоров.

Кого он пытается обмануть? Видно же невооружённым глазом, что старик выдохся.

– Так и быть, отгони псов, и пойдём к Сатане вдвоём!

– Нет! – отказывается Сапогов. – Я палец добыл и сам на приём пойду! Адрес давай!

– Что за Сатана? – шепчет Псарь Глеб.

– Да просто фамилия чу́дная такая… – нарочно темнит Сапогов. – Сатана Иван Олегович. Высо-о-окое начальство! Но где проживает, известно только этому пирату!

Вот интересна механика лжи. Иван – вроде как расхожее русское имя. Но с чего Олегович? Похоже, Сапогов подслушал, как инициировали Олеговну, и наобум присобачил Сатане правдоподобное отчество…

– Наплюйте на мерзавца, капитан! Сами отыщем гражданина Сатану! – Псарь Глеб вообще не задумывается, о ком речь. – Глад разыщет кого угодно!

Сапогов изучает Прохорова, обхватившего столб, как шимпанзе:

– Ничего, скоро заговорит, гад! Трясётся уже от усталости…

– Сдохну, а не скажу!.. – пророчески орёт сверху ведьмак.

Злость забирает у Прохорова остаток сил, и он скатывается вниз.

Приземлившись, выкрикивает нелепое:

– Арту-муарту! За-ат-хараду-ус! Зифуртут-квухами! Гекатостус-холокостус! Мару-глинтиаму!..

Заклинание переходит в дикий непрерывный вопль, клочки Прохорова летят во все стороны – не сработало ведьмачье чародейство…

А вот сапоговская magia contagiosus с платком не подвела! И вот как не поверить в вольтов и прочих «ванечек»?! Осталось от Прохорова одно лоскутьё. Понятно, что потрудились псы (psy), но ведь это Сапогов скрутил из платка куколку-двойника, а потом изорвал. Ну, или взять чекушку-консервацию. Всё ж сгинули в пламени сапоговского гнева колдуны…

– Чёрт! – ругается Андрей Тимофеевич. – Сорвался, дохляк проклятый! Псарь Глеб, отзови собак!

– Фу! Фу!.. – запоздало командует Псарь Глеб. – Мор! Раздор! Глад! Чумка! Ко мне!..

Под столбом вместо Прохорова копошится какое-то бесформенное месиво, издающее слабые утробные звуки.

– Эх!.. – досадливо машет Сапогов и добавляет с грубоватой моряцкой прямотой, глядя на последние корчи врага: – Кончается, паразит! Теперь вовек не сыщем Сатану!

– Может, оно и к лучшему… – вставляет слово Макаровна.

Ей не жалко Прохорова. И через Гавриловну переступила, как будто это кучка мусора, а не товарка и давняя приятельница. Даже юбку на покойнице не поправила. Впрочем, не выдала и невредимую Олеговну. Девке с кроличьими зубами повезло больше остальных – не попала на собачий клык и теперь тихонько хнычет в кустиках.

– Негодяй заслужил кару! – Псарь Глеб цепляет Невидимое на поводки. – Будет знать, как обзывать капитана дальнего плавания счетоводом!

Сапогов презрительно кривит рот:

– Он и был счетоводом из собеса! Вот его дурацкие счёты валяются!

– Ненавижу счетоводов! – ворчит Псарь Глеб. – Поголовно обманщики и проходимцы, мухлюют с пенсиями по инвалидности!

Собачник знает, что говорит.

– Согласен на все сто! – с жаром отвечает Сапогов. – Но эти счёты я заберу как военный трофей! – и бережно прячет в портфель.

Макаровна скептически наблюдает за клоунадой, но Андрея Тимофеевича, однако ж, не уличает во лжи.

– Капитан, мерзкий счетовод перед смертью упоминал, что у вас какой-то палец…

– Безымянный Ивана Олеговича… – с неохотой поясняет счетовод. – Вернуть надо бы.

– Так в чём проблема?! – восклицает Псарь Глеб. – Дайте-ка Гладу его понюхать… Хороший мальчик, хороший! – собачник поощрительно гладит пустоту.

Сапогов не поверил бы, но ведь именно Глад в прошлую встречу в два счёта вычислил костяного мальчишку! Хотя там были следы и свежий человеческий запах, а тут часть тела, покинувшая хозяйский монолит тысячи лет назад.

– Не сомневайтесь в