То, что делает меня - Ида Мартин

из-под кровати в спальне, а мы с Дятлом убирались. Сначала хотели все делать поровну, но потом пришлось разделиться: я пылесосил, он вытирал пыль. Так даже проще было, потому что, когда стали делить, кому сколько нужно пропылесосить, дошло до того, что он с рулеткой лазил и измерял точную площадь каждой комнаты. И я ему «уступил» вытирать пыль.

К двум часам собрались гости. Помимо мамы с Игорем, приехали еще две бабушкины подруги с работы – библиотекарши. Одна совсем маленькая, сухая и тихая. Этакий библиотечный эльф. Другая – жизнерадостная тучная женщина с короткими серебристо-фиолетовыми волосами и ярко-красными губами. Галина Петровна и Галина Степановна. На протяжении десяти лет они неизменно появлялись на каждом бабушкином дне рождения, и к ним все давно привыкли.

Сначала все, естественно, поздравляли бабушку, ей исполнилось – семьдесят, и две Галины подарили ей планшет. Я как увидел, чуть под стол не свалился, а у Дятла глаза загорелись, и он заладил как заведенный: «Бабушка, можно мне посмотреть?» Но бабушка завороженно, двумя пальцами достала его из коробки, а Галина Степановна принялась с выражением, которое, несомненно, оценила бы Алина Тарасовна, зачитывать техническую инструкцию. Все, кроме Дятла, вежливо и терпеливо слушали, а тот лишь повторял: «Можно, пожалуйста, посмотреть», и, когда он сказал это, наверное, в пятьсот первый раз, Аллочка все-таки не выдержала и сделала замечание: «Ваня, перестань, не нахальничай».

Но Ваня не перестал. Он подкрался к бабушкиному стулу, остановился позади и принялся канючить ей на ухо.

Моя мама одобрительно похлопала меня по коленке, радуясь, что я не такой. Аллочка заметалась еще больше, не зная, что приличнее: наругаться на него при всех или позволить продолжать. Положение спас папа:

– Слушай, Вань, расскажи-ка нам лучше про книжки. То, что ты вчера мне говорил. Что бумажные книги исчезнут уже через десять лет.

И только тогда бабушка с Галиной Степановной отвлеклись от планшета и застыли с приоткрытыми ртами.

Папа весело подмигнул Дятлу:

– Ну, давай аргументируй. Оппоненты у тебя серьезные.

– Я могу, – охотно отозвался Дятел. – Это же не я придумал. Это данные согласно исследованиям. В ближайшее время все школы перейдут на электронные устройства – типа вот такого планшета, в которые каждый год будут закачиваться новые учебники, словари и задания. На устройстве можно будет не только читать, но и выполнять все задания, сразу отправляя их учителям. И когда с детства все люди привыкнут к электронным текстам, уже никто не сможет читать бумажные книжки.

– Ну что ты, Ванечка, – умильным голосом сказала Галина Степановна. – Этого не может быть. Книжка же не просто бумага с буковками, книга – это оболочка, подобная телу человека, и в ней образуется душа. Разве можно в человека закачать новую душу?

– Ну, какая же душа может быть у книжки? – Дятел цинично хохотнул. – Книжка – это вещь. А у вещей души нет. У людей, кстати, ее тоже нет. Это просто образное высказывание, обозначающее совокупность сознания и мыслей. Откуда у книжки сознание?

– В книжке сознание писателя, – несмело заметила Галина Петровна. – Его идеи и чувства.

– Тогда какая разница, бумажные это чувства или электронные? – парировал Дятел.

– Что это за разговоры? – возмутилась бабушка. – Книги не могут никуда исчезнуть – это вековое достояние человечества. Результат тысячелетней истории.

– Тогда почему люди не читают бересту или папирус?

– Ваня, – тихо одернула Аллочка. – Не спорь со взрослыми.

– А вот я насчет души согласен, – с набитым ртом сказал Игорь. – Куда она девается, когда тело находится во сне? Душа же не может спать, значит, она должна бодрствовать. Парить, может, над телом или еще чего такое.

– Человек видит сны и что-то испытывает, – подключилась моя мама.

– Можно проснуться в дурном настроении, а бывает, просыпаешься и счастлив.

– Это работа мозга, – откликнулась Аллочка тоном, каким разговаривают исключительно медики. – Мозг отдыхает и прокручивает разные картинки. Часто настолько реалистичные, что срабатывают реакции нервной системы.

– Что такое нервная система, я прекрасно знаю, – сказала мама. – Но когда я смотрю в даль бескрайнего моря. Или когда ранней весной громко воркуют голуби. Или когда первый снег, или закат над домом напротив, и вся квартира утопает в его розовых отблесках, – иногда мама могла быть очень вдохновенной и убедительной, – я же испытываю что-то! Какой-то необъяснимый подъем, какую-то внутреннюю наполненность.

Игорь пихнул ее локтем, но мама – это мама, ее так просто не успокоишь:

– Я каждый день теряю сотню нервных клеток. Что ж я, по-вашему, к концу жизни совсем бездушной останусь? Душа – это как, как… – она замялась, пытаясь выразить словами эти чувства.

– Как музыка, – пришел на помощь я. – Ты слышишь ее, хотя и не можешь изобразить или описать одним словом.

– С точки зрения физики, музыка – это энергия, – противный Дятел не унимался. – В зависимости от силы и частоты звуковых колебаний…

– Да что ты знаешь про энергию и силу?! Энергия и сила – это Дистурбд[12] и Аскинг Александрия[13] с Дени, это Кори Тейлор[14] и Тилль[15], а не какие-то там колебания. Но тот, у кого нет души, этого знать не может! – неожиданно в каком-то лихорадочном азарте выпалил я.

Просто выбесило, что он полез спорить с моей мамой.

Папа же с довольным лицом смотрел на происходящее. Ему нравилось, что у нас с Дятлом «дискуссия».

– Тихо-тихо, – Игорь поднялся. – Давайте-ка по бокалу шампанского за душу. За душу всей нашей прекрасной компании, за Валентину Анатольевну!

От шампанского я отказался, а Дятел под строгим взглядом Аллочки выпил пару глотков и разговорился еще больше. Так, что вообще не унять, никому из старших слова вставить не давал. Минут через двадцать его бесконечной трепотни моя мама тихо сказала:

– Может, пойдете, погуляете немного?

Аллочка услышала это и обрадованно подхватила:

– Да, да, идите с Ваней прогуляйтесь. Ты, Никита, его никогда с собой не берешь.

– Правильно, – одобрила бабушка. – Пусть со сверстниками пообщается.

– Куда пойдем? – жизнерадостно спросил Дятел, когда мы вышли на улицу.

Куда идти, и что с ним делать, я не знал. Все ребята были у Малыгина, и сам я мысленно был там же. А его дом как нарочно находился от нас буквально в двух шагах.

– Ладно, – сказал я в надежде совместить приятное с полезным. – Зайдем в одно место.

Я никогда не был на подобных мероприятиях. Самая отвязная вечеринка в моей жизни случилась в прошлом году у Боряна на Новый год, когда его родители уехали в гости. Мы вчетвером – я, Борян, Вовка Петухов и Миха – выпили бутылку коньяка, уронили елку, выкинули с балкона Вовкины ботинки, а потом всю оставшуюся ночь переписывались