То, что делает меня - Ида Мартин

– Успокоиться? – он застыл.

Постоял, поморгал, посжимал кулаки, вздохнул пару раз глубоко. И тут прямо на моих глазах случилось превращение. В одну минуту ему полностью удалось взять себя в руки. Дыхание восстановилось, взгляд стал более осознанным, пятна румянца начали сходить со щек.

– Яров решил доводить меня до тех пор, пока я не сотру его в порошок. Больше терпеть я не намерен. Хотел сразу урыть его, но мать из дома не выпустила.

– Объясни нормально, что он сделал.

– Кинул в Интернет на сайт знакомств телефон моей матери, и теперь ей звонят всякие уроды. Как такое вообще могло в голову прийти? Тварь.

– С чего ты взял, что это Яров?

– А с того, – Трифонов сунул мне под нос телефон.

Сообщение от Ярова: «Маме привет».

– Ты же понимаешь, что он специально это делает, хочет разозлить тебя, чтобы ты наделал каких-нибудь глупостей и вылетел из школы.

– А он не боится, что я плюну на эту школу, просто пойду и убью его? Он же меня знает. Это так же тупо, как совать два пальца в розетку.

– Можно придумать какую-нибудь месть.

– Нины хватило, – отмахнулся Тифон. – Такое не для меня. Поэтому я и попросил тебя прийти. Хочу запись сделать, в школьную «Подслушку» выложить. На моем телефоне камера не работает, а Криворотов как назло свалил. Все утро тут ошивался, а как этот гимор случился, ему резко понадобилось уходить. Достал уже со своими припадочными малолетками.

Я включил камеру и протянул ему телефон.

Он взял и, даже не приглаживая волосы и не пытаясь как-то особенно выглядеть, сказал коротко, но предельно ясно:

«Короче, Яров, жалкая ты тварь. Я тебе и так как ребенку поддался, а ты все не уймешься. Запасайся дерьмом, буду тебя лечить. В этот раз по-взрослому. Встречаемся завтра, в три, сам знаешь где. Бери с собой кого хочешь, хоть папашу. Но сливаться не советую. Это будет засчитано как поражение, и весь район узнает, какое ты трусливое чмо. А все, кому будет любопытно взглянуть на вымаливающего прощение и рыдающего кровавыми слезами дерьмового Ярова, смогут увидеть это шикарное зрелище на его собственной странице уже вечером. Если Яров выживет, конечно».

Тифон удовлетворенно вернул мне «сяоми».

– Хочешь есть?

Мысль о еде моему организму не понравилась.

– Нет, пойду, – я потряс перед его носом пакетом с продуктами. – Мои думают, что я в магазине.

Вышел в коридор и начал обуваться. Из соседней комнаты выглянула его мама. Я поздоровался. Она тоже.

– А что Леша? – встревоженно поинтересовалась она. – Как у него дела?

Тифон пожал плечами.

– Нет, Андрюша, ты должен позвонить ему. Я себе места не нахожу.

– Все, мам, на это вообще забей.

– Как ты можешь быть таким равнодушным?! – на ее милом скуластом лице отразилось взволнованное негодование. – Вам всё шутки и развлечения!

– Мам, давай попозже?

Трифонову стало неудобно за эти разговоры. И я принялся быстрее пихать ноги в ботинки.

– Никита, – мама Тифона вышла в коридор. На ней был шерстяной свитер крупной вязки и домашние клетчатые штаны, – можно тебя на два слова?

Я кивнул.

– Лучше сваливай, – прошептал Трифонов на полном серьезе. – Сейчас начнется.

Я растерянно застыл в одном ботинке, не зная, кого слушать.

– Мам, не нужно, – он подошел к ней и стал что-то шептать ей на ухо.

Но она отмахнулась.

– Тебе все не нужно. Никогда не слушаете, что вам взрослые люди говорят, а потом у всех начинаются проблемы.

– Слушай, Никита торопится. Его дома ждут, и он тут вообще ни при чем. Говори с Криворотовым.

– С Лешей у меня будет разговор особый, раз уж его родители не могут объяснить ему очевидные вещи.

Голос у нее был твердый, хорошо поставленный, и я тут же вспомнил, что она училка. Поэтому всему, что последовало дальше, почти не удивлялся.

Пришлось разуться и пойти за ней.

Тифон сел за стол, положил голову на руки, будто спать собрался, и притих. Я расположился напротив.

А она нависла над нами, скрестив руки на груди и поглядывая сверху вниз. Точь-в-точь как в школе.

– У тебя есть девочка?

Вопрос был неожиданный и очень странный. К подобному я готов не был. Тифон издал протяжный, хриплый стон, и она легонько похлопала его между лопатками.

– Андрюша, не сутулься и прекрати вести себя как маленький.

– Нет, – сказал я, отвечая на ее вопрос.

– Точно?

– Да.

– Это хорошо. Ты ведь знаешь, что девяносто процентов подростковой любви не заканчивается ничем хорошим. Это только поначалу кажется, как все прекрасно и неповторимо. Дело в том, что в вашем возрасте людям свойственно слишком идеализировать противоположный пол и наделять предмет своего внимания воображаемыми качествами, подкрепляя иллюзию сильным физическим влечением.

Трифонов снова застонал.

– Выгони меня из класса, – взмолился он.

– Это серьезная тема. И нечего от нее увиливать.

– Тысячу раз слышал.

– Послушаешь в тысячу первый, – она подвинула мне тарелку сушеных яблок. – Возникает влюбленность. Эмоциональное состояние, которое не имеет никакого отношения к взрослым, истинным чувствам. Это четко нужно осознавать. Кроме того, вам все кажется простым и сиюминутным. Никакой ответственности, никаких забот. Незатейливые радости, эмоциональные подъемы, примитивные желания. Но на самом деле, это лезвие бритвы, по которому нельзя пройти, не порезавшись. Здесь и суицид, и ранняя беременность, и множество сломанных судеб.

По всей вероятности, это была тема одного из ее уроков.

– Любовь – это хорошо и прекрасно, но человек к ней должен быть готов. Особенно мужчина, – она снова похлопала Тифона между лопаток. – Потому что именно на нем лежит вся ответственность не только за свои поступки, но и за женщину. Любовь – это не какая-то неуправляемая стихия, ломающая все нормы и правила поведения, а глубокое чувство, нуждающееся в непреклонном самоконтроле и дисциплине. Следует осознавать необходимость сдержанности чувств до наступления социальной зрелости.

Кажется, я начал догадываться, при чем тут Криворотов, но отчего она заговорила об этом со мной, совершенно не понимал.

Трифонов резко встал. Табуретка за ним опрокинулась.

– Я пойду погуляю.

Она удержала его за локоть.

– Я еще не закончила.

– Я знаю, чем все заканчивается, и по дороге Никите перескажу.

– И чем же?

– Мам, поверь, у нас сейчас полно других проблем. Все, о чем ты говоришь, несомненно, правильно и хорошо, но лучше объясни это Криворотову, – он осторожно освободился от ее руки.

– Кто предупрежден, тот вооружен.

– В таком случае, в моем арсенале вооружение стратегического значения в масштабах всей страны.

Тифон сходил в свою комнату и вернулся, натягивая толстовку.

Затем кивнул мне, чтобы одевался.

– Пообещай, что не пойдешь к Ярославу и не будешь ничего