То, что делает меня - Ида Мартин

Яров поднял руку вверх, а Нина повисла на нем, силясь дотянуться до пистолета.

– Ты чего, Ярослав, совсем шебанутый? – тон Зои переменился. – Ты чего вытворяешь?

Она пошла, подняла одежду Тифона и протянула ему.

– Дай воду сначала, – попросил тот.

Но едва Зоя успела передать ему бутылку, как опять раздался выстрел, и я снова чуть не кувырнулся с перекладины.

– Охренели! – Леха пригнулся. – Нинка, дура крашеная, не трогай Ярова.

В этот момент Дятел, подобно мангусту, бросился Ярову в ноги, обхватил за колени и дернул. От неожиданности тот не удержался и, покачнувшись, грохнулся на спину. Нина мгновенно нагнулась и, выхватив пистолет из расслабленной руки, победно помахала им над своей головой.

– Теперь я тут главная.

– Дай сюда, – Трифонов протянул руку.

Но она быстро отбежала в сторону.

Зоя попыталась подойти:

– Пожалуйста, не нужно. Это не игрушки.

– Ну че, пацаны, аниме? – Нина навела пистолет на Криворотова. – Кто тут вякал про дуру крашеную?

– Я же так, просто сказал, на эмоциях, – Леха включил все свое дьявольское обаяние. – Все сейчас на нервах. Отдай пистолет.

Но Нинка гордо встряхнула нагеленными волосами и властно скомандовала:

– Давай-ка тоже раздевайся!

– Брось, Нин, я ничего такого не имел в виду.

– Быстро!

– Ну ладно, извини, я больше не буду тебя так называть.

Яров тихо подошел к ней.

– Отдай, пожалуйста. Обещаю, что уберу.

– Ты тоже раздевайся, – перевела на него пистолет Нина.

От возбуждения ее ноздри раздувались, рука с пистолетом дрожала. Она явно почувствовала себя Ларой Крофт.

– Нина, не дури! – строго закричала Зоя.

– Я сказала, пусть раздеваются! – янтарные глаза сверкали.

Но никто не пошевелился. Только Тифон взял свою майку и, намочив водой из Зоиной бутылки, принялся оттираться.

– В чем дело? Что за игнор? Я не поняла, за кого вы меня все держите! За овцу малолетнюю? Вы все такие суперважные, статусные, а я так, мимо проходила? Меня можно послать, со мной можно не разговаривать, дурой обзывать?

– Нина, ты сама в этой ситуации виновата, – голос Ярова звучал успокаивающе. – Сама сделала свой выбор.

– К твоему сведению, если девушка уходит к другому, виноват парень, который не может ее удержать! А ты, Трифонов, реально вообразил, что мне нужен? И вообще, в цирке не лев и не тигр побеждает, а дрессировщик! Ясно вам? А ну, быстро делайте, что сказала!

В гневном запале собственных слов она крепко зажмурилась и внезапно выстрелила вверх. От сильной отдачи ее рука подпрыгнула, и все пригнулись еще ниже.

– Заберите у бешеной бабы ствол! – завопил Леха.

Но никто не сунулся. Вместо этого Яров молча снял пальто, затем свитер. Леха же упорно продолжал стоять и жевать жвачку, тупо вперившись в Нину взглядом, и тогда она снова выстрелила.

Тифон с Яровым одновременно заорали. Громко, наперебой, словно опять соревнуясь, но на этот раз, кто больше подберет для Нины эпитетов. Однако приблизиться не рискнули. Дятел попытался воззвать к голосу ее разума, но с тем же успехом можно было показывать цветные картинки незрячему.

Лехе пришлось подчиниться.

Когда пистолет был у Ярова, я чувствовал угрозу, напряжение, тревогу, хотя где-то на подсознательном уровне верил, что ничего не случится, потому что оружие для меня являлось частью выдуманного, киношного мира, но, как только он оказался у Нинки, реально запаниковал. Она точно так же не врубалась, что все по-настоящему, а чисто женская капризная психованность довела градус опасности до предела.

Зоя очень разнервничалась, ходила вокруг нее кругами и твердила: «Нин, не надо. Все тебя любят».

На Леху было жутко смотреть. Он весь трясся, губы посинели.

– Нин, можно мне штаны не снимать? Будь человеком.

– Еще чего! Хочешь мне фотосессию запороть? – свободной рукой она достала телефон. – Это будет топ! Сделаю пост, что в суровом баттле на крутость победила я, и кину в «Подслушано». Все, Криворотов, быстро снимай штаны и иди, хоть раскрась своей довольной мордой это уныние.

Леха стянул спортивки, кое-как доковылял до парней, встал с краю, и Нина принялась их фотографировать.

– Нин, пожалуйста, ребята заболеют, – взмолилась Зоя.

– Дура, что ли? – огрызнулась та. – Как меня это должно заботить? Криворотов, улыбнись!

– Иди к черту!

Она снова подняла руку с пистолетом, и все, будто по команде, пригнулись.

– Как хотите, пока не получатся классные фотки, я вас не отпущу.

– Эй, – окликнул ее я. – А Соломин тебя тоже снимает.

Нина вздрогнула, на секунду обернулась, а затем поискала глазами Дятла. Он сидел на корточках буквально в двух шагах от ее обтянутых телесными колготками коленок и недоумевающе хлопал ресницами.

– Думаешь, чего это он там внизу ползает. Это он тебе под юбку заглядывает и фоткает.

Нинка попятилась.

– Неправда! – протестующе воскликнул Дятел. – Никита, ну зачем ты?!

– Не переживай. Я эти фотки получил, – крикнул я ему, показывая свою трубку. – Тебе нечего бояться.

– Ты, Соломин, совсем отмороженный? – Нинка поверила на раз.

– Положи пистолет, и, клянусь, эти фотки никто не увидит, – пообещал я ей.

– Ты все врешь.

– Можешь сама убедиться.

«Гугл» в помощь. Я спешно полез в телефон, чтобы найти что-то подходящее, а Нинка встревоженно двинулась к вышке. Рука с пистолетом медленно опустилась.

В ту же секунду Зоя стремительно кинулась к сестре и схватилась за пистолет. От неожиданности Нина выронила мобильник, но пистолет не выпустила. Завязалась яростная возня. К ним, лихорадочно дрожа, присоединился Дятел, и «Красные шары» снова покатились по примятой траве.

Но только я успел с рекордной скоростью спуститься на землю, как раздался очередной выстрел.

Кто-то из девчонок завизжал, потом обе. За голыми спинами в миг слетевшихся парней я ничего не мог разобрать. Но от собственной догадки похолодел еще раньше, чем увидел, что Дятел лежит на земле и, скорчившись, трясется, точно под напряжением.

Сложно сказать, что я в тот момент о чем-то подумал. Совершенно ничего не думал, абсолютная пустота, просто резко кончился весь воздух, словно это в меня попали.

Вязаная шапка с красным помпоном затопталась у кого-то под ногами. Руки и ноги Дятла были сведены судорогой, тело от мысков ботинок до кудряшек мелко вибрировало, голова запрокинулась, глаза закатились, а посреди живота по светло-голубой рубашке расползлось влажное бордовое пятно.

Потребовалось несколько бесконечных минут, чтобы до меня наконец дошло, что это очередной приступ. А темное пятно на животе – всего лишь раздавленная слива. У меня постепенно отлегло от сердца. Очередной приступ. Всего-навсего. Но больше этого никто не знал, поэтому девчонки продолжали истерить. Трифонов же за это время успел подбежать к своей жилетке, вытащить телефон, и я еще в себя прийти не успел, как он уже