То, что делает меня - Ида Мартин

была немного приоткрыта, из нее сильно тянуло сквозняком и табаком, а также доносились громкие, отчетливые голоса. Так что я не то чтобы подслушивал, а просто остановился и услышал.

– И чего делать? – спросил участковый.

– Ну покопайся вокруг него, наверняка что-то да найдешь, – произнес высокий голос. – Одной зажигалки мало. Ничего не докажешь. Ну, напрягись немного. Парень давно на учете, с приводами. Они все такие шакалята. А вдруг окажется он? Закроем наконец этот висяк.

Затем он прочитал наши фамилии и долго ржал над Лехиной.

– Стой, – воскликнул вдруг участковый. – Вот этот Горелов. Он мне уже на глаза попадался. Как раз по твоему крымскому покойничку. Помнишь, когда анонимный звонок пробивали?

– Третьего пацана тоже проверь. Когда их стая, всегда проще. С одним нужно разбираться, мотивы искать, а с групповым сразу гладко. Пьяные были, бузили. Наркоманы, нацики или просто беспредельщики. Пусть кто-нибудь из наших девочек по их страничкам в соцсетях пробежится. Там всегда полно антисоциальщины.

– В деле, правда, нет ничего подтверждающего групповое.

– Да перестань, кто там разбираться будет. Толпой шарились, а один прирезал. Обычная ситуация. Подростки же. Не, ну белыми нитками шить, конечно, не нужно, но если хоть что-то наковыряешь, будет просто зашибись. Татуха-то один в один с зажигалкой. Сплю и вижу годовой отчет нормально закрыть.

– Можно попробовать поднажать. Вдруг сами колоться начнут?

– Поднажми, – согласился Василь Василич. – Если бы не метадон и не Крым, то и бог с ним, а то ж если в наркоконтроль передадут, то у всех проблемы будут.

Они замолчали.

Напряжение во мне возросло до предела, и я, не выдержав, все же постучал. Свой ключ увидел сразу возле стола, схватил его, сказал «спасибо» и в совершенно очумевшем состоянии вылетел на улицу.

Тифон, Леха и Смурф обсуждали близняшек.

– Ты че, Горелов? – изумился Леха. – У тебя глаза сейчас лопнут.

– Они хотят на нас покойника с ТЭЦ повесить, – на одном дыхании выпалил я. – Что-то там про твоего дракона и какую-то зажигалку говорили и что звонили из моего дома.

Какое-то время Трифонов недоумевающе смотрел на меня, затем хлопнул себя по лбу:

– Бли-и-ин! Вот, оказывается, где я ее посеял. Когда с Зойкой в том углу валялись. Ну что за хрень!

– А какая связь между тату и зажигалкой? – не понял я.

– Я дракона с зажигалки делал. Зоя сказала, что он самый красивый из всех, что мы просмотрели. Еще бы, сама мне эту «Зиппу» дарила. Что ж делать-то?

– Да ну, бред, – отмахнулся Леха. – Мало ли за это время на ТЭЦ народу еще ходило.

– Какого народа? Голову включи, если охранникам с ТЭЦ нас покажут, те сразу признают. Тебя-то уж точно. Лучше всех рассмотрели.

– Они еще и про наркотики говорили.

– Надо же было так вляпаться, – Тифон заметался из стороны в сторону как тигр в клетке. – Все из-за скорой этой. Не вышли бы на улицу, не приняли бы. – Он сплюнул на землю.

– Если прицепятся, всю кровь выпьют. Первым делом в школу припрутся.

– Может, стоит поговорить с близняшками? – предложил я. – Пусть сходят в полицию и расскажут им про отца, про телефон и что мы туда уже потом полезли, после того, как он пропал.

– Ну, конечно, – фыркнул Леха. – Так они и побежали. Хотя… если Тиф хорошенько попросит, может, и согласятся. Пообещай их в Крым свозить, и они ради тебя все сделают.

– Не выдумывай, – огрызнулся Тифон.

– Отвечаю. Мальвина от тебя без ума.

– Кто?

– Девочка с голубыми волосами.

– Уберите от меня Криворотова кто-нибудь, – Тифон зло повернулся к нам со Смурфом. – Достал со своими девками!

– Так что насчет пакета? – потупившись, спросил Смурф.

– И с пакетом достал! – закричал на него Тифон и, не попрощавшись, ушел.

Глава 23

Дятел, страшно расстроенный из-за своего приступа, весь день валялся в кровати, и сколько я ни спрашивал, не знает ли он примерное расстояние от Земли до Луны, каковы размеры самой большой черной дыры или почему кротовые норы называют кротовыми, он лишь хмурился, пожимал плечами и отворачивался.

Пиццу ему в микроволновке сделал, но он лишь один кусок взял, хотя обычно уминал за двоих. А на слова: «Не бери в голову, у всех бывает», смерил меня таким взглядом, будто я с неба свалился: «Не нужно этого. Мне не десять». И все. Отвернулся к стенке и замолчал.

Я позвонил Зое. От одной мысли, что из-за каникул теперь, может, не будем видеться по несколько дней, становилось тоскливо. Звать гулять в такую погоду – тупо, но вариантов не было, я же не Тифон, чтобы сказать: давай я к тебе приду. Но Зоя все равно оказалась занята, сославшись на репетицию школьного концерта. Предложила, правда, встретиться на репетиции, но я как услышал, что Трифонов тоже будет, сразу отказался. В такие моменты он жутко меня злил. Пусть там у них какая угодно столетняя дружба, но какого черта везде лезть? Все равно что она бы с папой повсюду ходила. История про маньяка, безусловно, впечатляла и отчасти объясняла подобную гиперопеку, но если он ей такой хороший друг, то почему не считаться с ее собственными интересами? Я же видел, что ей, как и всем другим девчонкам, очень хотелось нравиться, стала бы она иначе надевать все эти юбки и неудобные каблуки? И, несомненно, она заслуживала восхищения, а не пацанских тычков в плечо или игр в кулачки. Однако Трифонов вел себя по-собственнически гадко, распространяя на нее эту свою терминаторскую бесчувственность, а Зоя была слишком добрая и мягкая, чтобы прямо сказать ему об этом.

В Башне смерти я не был несколько дней, а когда пришел, Яна сидела на полу, склонившись над импровизированным столиком из большой коробки и листа фанеры, снятой с окна, и колдовала над своими художествами. А Аня со Смурфом, обложившись на надувной кровати пакетиками с табаком и папиросной бумагой, крутили самокрутки. По дороге я купил им всем шаурму, и, когда принес, она была еще горячая.

Смурф пребывал в каком-то слишком расслабленном и довольном состоянии. Вероятно, принял что-то. Я сел к ним на надувную кровать.

В окно сочился тусклый свет, и в неизвестно откуда взявшемся квадратном зеркале, прислоненном к стене, отражались его рассеянные лучи. Из-за этого все вокруг выглядело немного призрачным и потусторонним.

– Слушайте, – мой голос ворвался в мерную тишину, как требовательный сигнал автомобиля в сонное утро, – вы должны сходить в полицию и рассказать про вашего папу. Пожалуйста.

– Это невозможно, – спокойно ответила Аня, не поворачивая головы. Ее ореховые глаза в этом свете казались