То, что делает меня - Ида Мартин

уходит, отступает на второй план, становится мелким и незначительным, и каждая мышца, каждая клеточка тела, каждый атом чувствует неописуемое ликование и освобождение. Райское, безмятежное блаженство было жестоко нарушено негодующим обиженным возгласом Ани:

– Да в чем проблема-то?!

Мы обернулись. Тифон сидел, спрятав лицо в ладонях, затем медленно провел ими вниз, точно прогоняя дурной сон, и встряхнул головой.

– Так что с полицией будем делать?

Аня встрепенулась и выстрелила многозначительным взглядом в Яну. И та, тут же оставив меня, подсела к Трифонову с другой стороны, взяла за руку и зашептала:

– Знаешь, что чем больше сопротивляешься, тем глубже погружаешься в трясину?

Аня же принялась ласково гладить его по спине.

– Не нужна нам никакая полиция.

Тифон передернул плечами.

– Чего за шухер такой? Чего переполошились? Не собираюсь я вас сдавать. Просто если сможете это сделать, будет круто.

Он собирался встать, но Аня быстро легла к нему на колени, а Яна сплела свои пальцы с его и, удерживая, обняла за локоть.

– Ну, это ты зря про нас так подумал, – елейным голосом проговорила она. – Если мы пойдем в полицию, нас обязательно вернут домой. Это точно. И тогда наступит ад.

– Нам здесь очень тяжело без поддержки. Мы ведь совсем одни, – пожаловалась Аня.

От вида мурлыкающих вокруг Тифона близняшек мне вдруг стало не по себе, а их двусмысленные разговоры слушать не хотелось.

Я вышел на лестницу, постоял, поднялся на двадцать пятый этаж. Вокруг все плавно перемещалось. Опасливо прошелся по темным коридорам, каждый раз настороженно заглядывая за угол, словно в шутере от первого лица. Вернулся на лестницу и тут заметил приоткрытую решетчатую дверь. Поднялся на чердак и выбрался на крышу.

Огромная битумная площадка. При желании тут и в футбол можно гонять. По периметру крыши яростно развевались на ветру зеленые клочья фасадной сетки и куски желто-черной ограждающей ленты. С двух сторон от дома высились громадные башенные краны с длинными, чересчур низко нависшими над крышей стрелами. Красной и желтой.

Я прошелся по площадке, посмотрел вниз на малюсенький домик сторожей, на стройный ряд тянущихся далеко в сторону ТЭЦ высоковольтных вышек, на все те же полосатые трубы, кроме которых отсюда были видны и другие – толстые серо-голубые трубы-жерла, многочисленные здания промзоны и самой ТЭЦ. На хмурый ноябрьский лес. Развернулся, чтобы взглянуть на город, и за вентиляционной шахтой увидел два пластиковых стульчика, как из уличного кафе, и белый, курортного вида лежак, на котором, свернувшись калачиком под синей телогрейкой, спал Смурф. Я обошел чердачный домик с другой стороны, обнаружил горелую бочку и небольшую кучу досок, видимо, принесенных сюда специально в качестве дров, постоял еще немного, любуясь городом, и пошел обратно.

А когда я спустился на двадцать четвертый этаж, сразу услышал голос Криворотова.

Они с Зоей стояли посреди комнаты. Леха, брезгливо зажимая нос, гундосил:

– Ну вы и накурили тут.

Зоя делала вид, что разглядывает рисунки Яны. Остальные пребывали в тех же позах, что прежде. В воздухе повисла всеобщая неловкость.

– Хотите? – Аня протянула Лехе косяк.

Тот скривился.

– Лучше водки выпить.

Вдруг Трифонов так резко встал, что Аня чуть было на пол не свалилась, вытащил с кресла свою куртку и молча вышел.

– Чего это он? – поразилась Яна.

– Застеснялся, – пояснил Леха, тут же втискиваясь на освободившееся между ними место. – А я вот не стеснительный.

Близняшки шарахнулись в разные стороны.

– Вы че? – порадовался Леха произведенному впечатлению. – Я же просто сел.

– А ты предложи им в полицию сходить, – зло подсказал я.

Яна поймала мой взгляд и укоризненно улыбнулась:

– Зря ты, Никита, обижаешься. Мы уже объяснили, почему не можем этого сделать.

– А я предупреждал, – поучительно сказал Леха. – От добра добра не ищут.

– С какой стати ваши неприятности вдруг должны быть нам важнее? – высказалась Аня.

Тогда Зоя, которая все это время стояла молча, подошла к ней и, глядя прямо в глаза, решительно сказала:

– Если будет хоть малейший напряг, я лично сдам вас полиции. Ясно?

– За что? – изумилась Яна. – Мы никому ничего плохого не сделали. Твой брат сказал, что понимает нас.

– Мой брат… – Зоя сделала короткую паузу. – У моего брата патологическая склонность к самоистязанию. А мне вы никто.

– Слушай, а хочешь, мы тебе денег дадим? – неожиданно дружелюбно предложила Аня. – Сто тысяч или двести.

– Были бы у вас такие деньги, не сидели бы вы здесь, – фыркнула Зоя. – Вон, Криворотову вешайте лапшу, а я вас насквозь вижу.

– Криворотов тоже видит, – заверил Леха.

– Если поможете забрать миллион, дадим вам триста, – Аня с надеждой уставилась на Зою.

Леха закатил глаза и присвистнул.

– Никита, серьезно, – Яна вдруг вспомнила обо мне. – Это совершенно неопасно.

Зоя так взглянула на меня, будто я уже замешан в чем-то криминальном.

Деньги. Что бы я мог сделать, если бы они у меня появились? Моя фантазия началась и закончилась Зоей. Я бы мог ей что-то подарить, что-то купить, в конце концов расплатиться с ее дядькой. Полюбила ли бы она меня за это? За такой поступок?

– Тебе ведь нужны деньги, – сказал я ей.

Она снова смерила меня возмущенным взглядом.

– Даже не вздумай! – замахал на меня Леха. – Совсем сбрендил?

– Ладно, – ледяным тоном произнесла Аня. – Не хотите – не надо. Мы попросим кого-нибудь другого. У Яны теперь много знакомых в Интернете.

Мы ушли, так ни о чем и не договорившись, а как только вышли на улицу, Леха принялся безрезультатно названивать Трифонову:

– Чего вот опять психанул? Подумаешь, с девками застукали. Надо поискать его.

– Ты тоже пойдешь его искать? – спросила меня Зоя.

– Домой собирался.

– А давай ты меня проводишь?

С Лехой мы разошлись на остановке. Мы с Зоей сели в автобус, а он отправился бродить по району. Народу было битком. Автобус жутко трясло, и мы болтались как селедки в бочке. После очередного рывка я еле успел вцепиться в поручень, а другой рукой подхватил Зою за поясницу. Подхватил и замер. Уж очень близко она оказалась. Я смутился, но руку не опустил. И подумал, что, если она сама про это не скажет, убирать не стану, пусть хоть на мизинце придется висеть. Но она промолчала, так что я сразу пожалел, что мы едем всего две остановки, а пока она мне рассказывала про свою репетицию, не переставал разглядывать ее лицо.

– Ты чего? – застеснявшись, улыбнулась она.

Тогда я наклонился к распущенным волосам и сказал на ухо:

– Знаешь, что ты очень красивая?

Сам от себя такого не ожидал.

Зоя удивленно распахнула глаза, зрачки расширились.

– Не знаю. Спасибо.

– Как это ты не