То, что делает меня - Ида Мартин

Я вышел на улицу чуть раньше назначенного срока, посмотрел на небо, на лужи и почувствовал даже не столько страх, сколько растерянность. Мне нравилось быть другом Тифа, нравился он, и я сам хотел ему нравиться. Но Зоя мне тоже ужасно нравилась. Очень сильно. Как тут разорваться? Как выбрать? Как поступить? И что говорить, если он спросит, почему и зачем я это все наговорил?

Я был слишком погружен в мысли, что не слышал звука мотора.

– Залезай, – он кивнул себе за спину.

– Зачем?

– Че ты как маленький?

Доехали до ЛЭП.

Трифонов соскочил следом за мной с мотоцикла, поставил его на подножку, кинул перчатки на сиденье, достал сигареты и прикурил. Костяшки на кулаках у него были разбиты в кровь, а с губ не сходила едва заметная, слегка рассеянная и болезненная улыбка. Избиение, по-видимому, откладывалось. Как тогда с Яровым, когда он сказал, что сначала нужно покурить.

Курил он молча, но смотрел пристально и выжидающе. Я тоже молчал. Неприятный, тяжелый, неловкий момент. Напряжение, повисшее между нами, было едва ли не сильней того, что бежало по высоковольтным проводам.

Я не выдержал первым.

– Ну, что? Что я должен сказать? – получилось, пожалуй, чересчур нервно.

– Я вот тоже стою и думаю, а может, ты и не должен ничего говорить? Может, это я сам себе придумал? Спал сегодня ночью отвратительно, а с недосыпа чего только не придет в голову. – Его голос звучал приглушенно и опасно.

– Слушай, Тиф, ну все. Собираешься бить, бей уже. Я заслужил. А что-то еще объяснить вряд ли смогу.

Он полез во внутренний карман жилетки, достал миниатюрную бутылочку коньяка, граммов на сто, и протянул мне.

– Обещал тебя полечить.

– Да нет, спасибо, уже нормально. Я дома таблетку выпил.

– Ну и правильно, – он убрал бутылочку обратно. – Знаешь, почему я не пью? Не только потому, что мать нервничает. Просто как отца своего увидел, до смерти перепугался. Мне десять было, когда мать его за пьянки выгнала. А в прошлом году я на мотоцикл сел и сам к нему доехал. В Подмосковье живет. Ничего хорошего. Бухой в хлам. Выглядит лет на восемьдесят. Услышал, кто я, и орать начал, что я ему не сын, знать он меня не знает, и мать крыть по-всякому. Ехал туда, думал, увижу, почувствую что-нибудь, но, знаешь, вообще ничего. Просто противный, выживший из ума алкаш. Когда такое видишь, жуть какой страх разбирает, во что можно превратиться.

– Слушай, Тиф, ты меня, правда, извини за вчерашнее. Реально фигню сморозил. Не то чтобы я совсем так не думаю, но я должен был высказать это не ей, а тебе.

Он долго-долго смотрел на меня.

– Это хорошо, что ты так думаешь. Я ведь на самом деле не знаю, что с тобой делать. То ли ты крыса, то ли дебил. Но если бы не ты, она бы такого никогда не сказала.

– Чего не сказала?

– Ну, про те учебники и про апокалипсис. Даже я забыл, а она помнит. Наверное, я реально где-то перегнул.

– Перегнул, – согласился я.

Он глубоко вдохнул воздух, зажмурился и постоял немного. Наконец отвис:

– Знаешь, если хочешь, можешь с ней встречаться. Только веди себя нормально. Пожалуйста.

Меньше всего я ожидал разрешения, а это его «пожалуйста» сразило окончательно.

– Ты еще должен сказать, что если вдруг что, то оторвешь мне голову, – пробормотал я, все еще не веря в происходящее.

– Думаю, это объяснять не нужно.

– Не нужно, – заверил я. – Но почему ты вдруг так решил?

– Потому что ты ей нравишься, а нам не по десять лет, и рано или поздно это должно закончиться. Кто-то должен забрать ее у меня.

Он подошел к вышке, подпрыгнул, уцепился за перекладину и стал подтягиваться. Я плохо понимал, о чем он говорит: вроде бы и ясно, и в то же время совершенно не разобрать, что его так терзает.

Тиф спрыгнул на землю и сунул замерзшие руки под мышки.

– Так я буду знать, что не имею права соваться туда, куда не должен. А ты станешь защищать ее. И все как-нибудь выправится. Только не лезь к ней сразу. Понял?

Я купил Зое цветы: большущий букет рыже-красно-желтых астр. Увидел у бабки возле метро и не удержался. Это было глупо, но я внезапно так переполнился горячим энтузиазмом, что без оглядки бросился в неудержимый поток чувств. Точно в солнечный поезд вскочил, и он помчал меня вперед к неизведанному и прекрасному. Сияющему и никогда не наступающему будущему. И я летел в нем так стремительно, что голова кружилась, а сердце замирало. Внезапно захотелось всего и сейчас. Немедленно и как можно скорее. Как я вообще мог так долго ждать? Жить без этого? Как выдержал?

Зоя, естественно, не поняла причину моего столь упоительного настроения, но развеселилась и сразу догадалась, что я «перешел в наступление», хоть и не торопилась откликаться. Впрочем, и не посылала тоже. Для нее со вчерашнего нашего разговора прошла всего ночь и половина дня, а у меня, пока молчали с Трифоновым на ЛЭП, вся жизнь успела перед глазами пролететь. И в этой пролетающей жизни, как оказалось, Зоя занимала так много места, что невозможно было представить, будто ее в ней раньше никогда не было.

Теперь я уже не был так уверен, что хорошо понимаю, что такое любовь. Ведь кипящее чувство, которое меня переполняло целиком, было намного ярче, мощнее и горячее, нежели то, что я прежде понимал под влюбленностью: нежной магнетической симпатией, кружащей голову, но не отрывающей от земли. Тогда как при слове «любовь» я представлял себе нечто умиротворенное. Безбрежное, нерушимое и вечное. Но это взрывающее меня чувство было словно тот самый поезд. Головокружительное и сияющее.

Наверное, я напоминал психически больного, когда всю дорогу, пока шли на Зойкину репетицию, скакал кругами вокруг и нес какую-то несусветную чушь про то, как разбил зеркало в учительской в старой школе, как занимался лепкой из соленого теста и про всякое разное другое, лишь бы что-то болтать. Сам понимал, что несу бред, но ничего с этим не мог поделать. Зоя смотрела недоверчиво и с подозрением, но смеяться не переставала, и я был страшно рад, что она такая веселая, и ее так легко заставить смеяться. Леха говорил, что, если хочешь чего-то от женщины, ее нужно рассмешить, потому что когда женщина смеется, то ничего не соображает.

А смеялась Зоя громко, иногда взахлеб, то запрокидывая голову и