То, что делает меня - Ида Мартин

– Не пойду. Но лучше бы не напоминала.

Тогда она ласково и примирительно обняла его, прошлась ладонью по плечам, потерла пальцем дракона.

– Ну вот зачем тебе эта гадость?

Тифон немного оттаял:

– Чтоб девчонок отпугивать.

Когда мы вышли на улицу, Тифон сразу же принялся неловко объяснять мне, что это она из-за Лехи стрессанула. Ей, видите ли, на подлянку Ярова плевать, а до любовных страстей Криворотова дело есть.

Оказалось, что после вчерашнего Леха остался у Тифона ночевать и все утро провел у них, но потом ему снова пришло сообщение, типа того, что тогда Шурочкина присылала. Но на этот раз от Данилиной. Только та не с крыши прыгать собралась, а в метро под поезд. Мама Тифона как услышала, что Леха про это рассказывает, сразу переполошилась.

– У нее вообще пунктик на эту тему.

– Про отношения?

– Ты же слышал. У нее два главных воспитательных запрета: на девок и на алкоголь. И оба я соблюдаю. Так что ко мне претензий вообще быть не может. Главное, чтобы Яров теперь не соскочил. – Капюшон закрывал половину его лица, изо рта шел пар. – Мы с ним в секции по боксу подружились. В школе вообще друг друга не замечали, а там как-то сошлись. Жаль, что он таким гадом оказался, я бы, может, с ним всю жизнь дружил. Он надежный. Но гад.

– Я когда вас с Лехой только увидел, решил, что вы улица и отбросы, типа Гариков.

– Ну, это ты правильно решил. Леха еще тот отброс, – Тифон повеселел. – Да и я тоже.

– Сейчас я уже понимаю, что это не так.

– Да так, так, – он похлопал меня по плечу. – Мы просто понтующиеся отбросы. Типа мы не такие, но, по сути, гораздо ближе к ним, чем нам самим хотелось бы.

Дома бабушка процедила сквозь зубы: «Зайди к папе. Он хотел поговорить». И я сразу понял, что Аллочка его уже накрутила.

Папа был занят своим привычным делом – просмотром телевизионных дебатов.

Удивительно, какую крепкую нервную систему нужно иметь, чтобы это все впитывать, но папа был расслаблен, а заметив, что я выключаю музыку и сматываю наушники, вдруг ни с того ни с сего спросил:

– Что слушаешь?

– Музыку.

– Какую?

– Разную.

– Ну, дай послушать хоть.

Я просто выдернул наушники, и «Бринги» заиграли на всю комнату. Динамики в новом телефоне были отличные, однако даже скрим Оливера[17] не мог заглушить орущего по телеку депутата.

Папа поморщился.

– Ужас. Как ты это вообще слушаешь? Ни мелодии, ни голоса, ни смысла. О чем хоть орут-то эти твои придурки?

– Мои о настоящей дружбе и предательстве, а твои?

Папа нахмурился.

– О молодежной политике. Говорят, нет больше молодежи. Одни наркоманы и интернет-зависимые. Будущее страны под угрозой. Еще полгода назад я был категорически не согласен с такими утверждениями, потому что смотрел на Ваню и видел надежду подрастающего поколения. А теперь даже не знаю.

– С Ваней что-то не так?

– Пока еще всё в порядке, но я уже замечаю, как твое присутствие в нашей семье на нем сказывается.

– Понятно, – сказал я.

– Что тебе понятно?

– Да все понятно. Насчет «вашей семьи».

– Ты осознаешь, Никита, как катишься по наклонной?

– Скажи прямо, что хочешь, чтобы я свалил.

– Я хочу, – папа вдруг выключил телевизор, – чтобы ты хорошенько задумался насчет своего поведения, своего места в этой жизни и своего будущего. Маме я пока ничего говорить не стал, но очень надеюсь, что ты сделаешь все необходимые выводы из этого неприятного случая.

А чуть позже позвонил Яров, спросил, в теме ли я «выходки» Трифонова, и что она подтверждает его слова о том, что примитивное сознание не способно вместить в себя нечто большее, нежели махач. Я ответил, что в теме и его выходки тоже. И считаю ее подлой. Ярик с интересом выслушал и стал спрашивать, сильно ли взбесился Тифон, а узнав, что очень, обрадовался.

– Сейчас у тебя есть последняя возможность выбрать, с кем ты. После завтрашнего дня изменить уже будет ничего нельзя.

– Ярослав, я все никак не врублюсь, что на кону? Ради чего вся эта гнилая тема? Я же вижу, что речь не о репутации. У него своя история, у тебя своя, но вы упорно лезете в личное пространство друг друга. Ему не дает покоя твой статус, тебе – его физическое существование.

– Именно – физическое существование, – одобрительно усмехнулся Яров. – Так что завтра я намерен это исправить.

Глава 21

Самым прекрасным обстоятельством во всей этой заварившейся каше было то, что в понедельник начались каникулы, и я со спокойной душой проспал аж до двенадцати.

Дятел вел себя на удивление тихо. Ушел в гостиную, закрыл все двери, устроился на папином диване и играл в онлайн-ролевку, лишь время от времени негромко вскрикивая «Беги» и «Стреляй!». А когда увидел меня, завернутого в одеяло, потому что одеваться, умываться и даже завтракать было лень, позвал к себе на диван и стал показывать свою игрушку и, не переводя дыхания, засыпал рассказами про персонажей, ранги и навыки.

Потом побежал на кухню, накромсал для меня бутербродов, налил чай и притащил все это в комнату, лишь бы я продолжал с ним сидеть. И я сидел. Мог бы и до вечера так зависать, если бы не вспомнил, что договорился с ребятами встретиться в два. Дятел же обещал бабушке сходить на рынок и купить там «Красные шары» – особый сорт слив для компота. Так что мы вместе собрались и вышли из дома.

Погода стояла неуютная, ноябрьская, градусов семь, но мрачная, с пронизывающим ветром. Дятел жизнерадостно поскакал по лужам в сторону рынка, а я, ощутимо подмерзая, побрел к школе.

Встретился с ребятами, постояли за гаражами, обсудили, что Леха будет снимать все на камеру, а я – смотреть, чтобы лишний народ не забрел. Но ни при каких раскладах никто не должен вмешиваться, потому что для Тифона разборка с Яровым – вопрос чести.

Сложнее дело обстояло с Зоей, которая первую половину утра отговаривала Трифонова от этой затеи, а вторую просила взять ее с собой. Она единственная знала про ЛЭП и вполне могла бы прийти, если бы не боялась одна ходить по лесу.

В запасе было еще полчаса. Мы шли, обсуждая, может ли Яров взять с собой кого-либо еще. Перебрали возможные варианты и сошлись, что это маловероятно, но Леха на всякий такой случай надел спортивки.

Однако проходя мимо почты, мы совершенно дебильным образом столкнулись на одной дорожке лицом к лицу