Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

плотно зарос травой багульника и голубики. Опустил в нее руку, а она и не холодная. Скинув с себя куртку, футболку, встал на колени и как мог пониже наклонился к ней, чтобы зачерпнуть ладонью воды. А она прозрачная, и на вкус не противная. Умылся, плеснул водой на шею, на спину.

Сел на землю и только сейчас понял, чего не хватает – это жужжания комаров и мелькания мошки перед глазами. Хотя на траве их много. Вон комар сидит на листике голубики и своим хоботком, проткнув его, пьет ее сок. Интересно получается. Стянув с себя кроссовки, штаны, опустил ногу в воду. Она прохладная, приятная по ощущению, словно зовет его к себе. А почему бы и нет? Опустил вторую ногу в воду, опершись на руки опустился ниже. Глубина в ручье по пояс.

– О-о-о, какой кайф! – неожиданно выкрикнул Михаил и всем телом погрузился в воду. Она обняла его прохладой и начала мягкими потоками смывать с кожи грязь, пот…

Единственное неудобство, дно ручья из мягкого ила, глубоко втягивающего в себя ноги, и вытаскивать их нелегко.

– Только будь осторожен, – окликнул Михаила Чиж, местами коряги торчат, могут и тело проткнуть.

– Спасибо. – Михаил поблагодарил своего проводника. – Можно я одежду постираю?

– Можно.

– Когда служил в Афганистане, в нашем модуле летом всегда было невыносимо жарко. Ночью встаешь весь в поту, подушку с простынею хоть выжимай. Бежишь к бачку с водой, а там уже очередь к нему, опускаешь в него простынь, выжимаешь и назад, укутываешься и тут же проваливаешься в сон. И так несколько раз за ночь.

– А там, где я служил, было всегда холодно. Это на Новой земле.

– Володя, а вчера мне снилось, что здесь зима и огромное стадо оленей люди ведут по лесной дороге. Это сон?

Чиж посмотрел на плавающего товарища, покачал головой и ушел куда-то.

Тяжелую выстиранную куртку не «хотела» держать на себе ни одна еловая ветка, только сгорбленная от болезней или старости березка, немножко накренившись, потрескивая от обиды, согласилась. От ткани пошел еле заметный пар, и то его видно только, когда смотришь на темные оконца от еловых мшистых веток. И хоть бы один комар на тебя сел. Интересный здесь мир, необычный.

Запах легкого дыма с запахом печеного мяса начал щекотать нос, вызывая слюнки под языком. Неужели Чиж дичь добыл? Выстрелов вроде не слышал. И точно, у костра лежат две очищенные птичьи тушки, размером с голубя. Это рябчики. Михаил сам разгадал эту загадку, увидев у рюкзака их серые перья с кожицей.

– Присаживайся. – Чиж показал на лежащее рядом с ним бревно. – Это ночью, когда шамана увидел, проснулся и боюсь снова уснуть. Прошелся, луна круглая, смотрю на нее, а там на ветке рябины, два эти красавца спят. Петушки, ну и потихонечку взял их.

И Михаил верил каждому слову Володи. Человек удивительный, иногда думалось, что лес – это его мать и отец. С ним в лесу даже зимой с голоду не умрешь, всегда еду достанет, как и сейчас, без ружья.

Вода в котелке быстро закипела, к рябчику Володя добавил гречки, вместо картофеля нарубал морковину, принесенную Михаилом, и несколько грибов красноголовиков. Удивительно, сколько шли сюда, а Михаилу не один гриб – ни подосиновик, ни подберезовик, даже гнилая поганка, на глаз не попались. А Чиж их нашел.

Кушали шулюм, обжигаясь, хотя никто никого не торопил. Как ни хотелось, но Михаил не торопил Владимира с расспросами, знал, что всему нужно свое время.

Что-то шумнуло за елками, приблизительно в том месте, где недавно купался Михаил. Чиж это тоже услышал и поднял вверх указательный палец, мол, замри. Отставил в сторону консервную банку, из которой кушал свой суп, и на носках пошел к елкам. Поднял ветку, повернулся к Михаилу, подняв вверх большой палец.

– Что там?

– Заяц попался, с голоду не помрем. – И его широкая улыбка с желтыми с прорехами зубами была в данный момент очень красивой.

Да что говорить, Чиж, дитя леса, из ничего может придумать капкан и поймать дичь.

А капкан был до неожиданности прост. Гибкая ветка ольхи, очищенная от листвы, была опущена к земле и придавлена небольшим гнилым бревном. Из ее конца была сделана удавка. Вот и все. У капкана положил фольгу от сигарет или шоколада.

– Любопытный, что говорить, – снимая с ветки барахтающегося, подвешенного за ногу зайца, сказал Чиж. – Я его еще приметил, когда ты купался. Сидит в метрах двадцати от нас, ничего не боится. Ну, вот и попался.

– Мой отец так же хитрил с ними, – вспомнилось Михаилу. – На поле подвесит на какую-нибудь колючку фольгу из-под сигарет. Минут через двадцать-тридцать обязательно к ней один-два русака подбегут. Терпение только было бы.

– Зайцы любопытные, – смеется Чиж.

Покушали вроде сытно, а через полтора-два часа снова почувствовался голод. И тянет – тянет, и глаза уже сами по себе отстают от пяток быстро идущего по лесу Чижа и начинают выискивать грибы. Но они же где-то есть? Вовка же их нашел.

С разбегу Михаил налетел на него, а тот стоит, как вкопанный, даже не дернулся от его неожиданного тарана.

А впереди что? Михаил встал сбоку Чижа и всматривается. О-о, да здесь же огромная низина и края ее не видно. А может, его и вовсе нет. Ничего себе ямка, Михаил аж рот открыл от удивления.

– Мы туда пойдем, – указал пальцем влево Чиж. – Это ворота в то место.

– Не понял, Володя, о чем ты говоришь?

– Осталось совсем немного, Миша. Наберись терпения. Такое увидишь – не поверишь.

– А что я увижу? НЛО? Инопланетян? Или великанов?

– И это тоже, может, только давай перекусим сейчас, а то долго идти будем, ну не голодными же, виски начнет давить.

– Думаешь?

– Знаю! Твое повышенное давление здесь упадет до плинтуса.

Михаил смотрит на сотовый телефон и в очередной раз удивляется – прошли вроде бы с того места, где спали, часа два-три, не больше. А на часах уже половина третьего. Пять с половиной часов, выходит, шли. Бывает же?

– Чтобы мое давление упало, как ты говоришь, до плинтуса, мне нужно замерзнуть. И чтобы погода была не солнечная, и все время должен идти мелкий дождь. А после такой прогулки, Володя, у меня давление за сто шестьдесят зашкаливает, а температура тела – все сорок.

Аппетита не было, жевал бутерброд с нарезанными тонкими ломтиками заячьего мяса. Зайчатина была резиновой и без привкуса. Если бы не была горячей и не пропахла бы дымом, Михаил навряд ли бы