Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

Видя в его глазах улыбку, Чанг вдруг поняла, что в такое бурное время приличия не имеют значения. А вот любовь важна.

– Выйдем вместе, – объявила она. Рискованно, конечно, но ей не терпелось покрасоваться со своим мужчиной.

На рынке кипела жизнь. Несмотря на войну, все продолжали заниматься своими делами.

Дэн держал ее за руку, когда они шли мимо прилавков. Люди оборачивались на них, провожали взглядами, перешептывались. Раньше Чанг хотела сохранить их отношения в тайне, но теперь ее переполняла гордость. Хотелось кричать на весь мир, что Дэн – ее возлюбленный.

Они остановились у прилавка с фруктами.

– Странные какие! – Дэн взял волосатый рамбутан, подержал в ладони. – Уверена, что это можно есть?

– Красный – цвет удачи. – Она легонько сжала плод, проверяя, насколько тот твердый. Для алтаря ей нужно было пять разных фруктов пяти цветов.

– Где ты его нашла? Такой милашка! – разглядывая Дэна, спросила ее торговка, женщина средних лет.

– Как мне спросить, сколько это стоит? – Дэн подтолкнул Чанг локтем.

– Bao nhiêu một ký.

Дэн повернулся к торговке:

– Bau nhiu mut ki?

Та рассмеялась в голос.

– Для тебя – доллар за кило.

– Năm chục đồng một ký, dì ơi, – стала торговаться Чанг.

– Nam chuc dung mut ki, zi oi, – повторил, как смог, Дэн.

Торговка фыркнула, тряхнула головой и вручила Дэну корзиночку из бамбука.

– Выбирай, какие нравятся… Больно ты славный.

С рынка они возвращались, таща деревянный алтарь, керамического Смеющегося Будду, мешки фруктов, пачки ритуальных денег, цветы и благовония. Дома Чанг научила Дэна, как делать алтарь, раскладывать на блюде фрукты, использовать благовония во время молитвы, а также что говорить, когда жжешь ритуальные деньги, чтобы они дошли до духов предков. Преклонив колена рядом с Дэном, Чанг шептала молитвы, в которых просила Смеющегося Будду защитить любимого и не дать разбиться его вертолету.

Потом они стали распаковывать сумки и убирать одежду в шкаф, но не закончили, потому что Дэн схватил девушку за талию и бросил на кровать.

Они проснулись среди ночи и снова потянулись друг к дружке. Дэн был нежным, любящим. За время работы в баре Чанг привыкла напрягаться всякий раз, когда ее касался мужчина, но теперь научилась доверять Дэну, открыла в себе способность расслабляться, сдаваться и получать удовольствие. Ее тело пело от прикосновений Дэна и научило Чанг рядом с любимым забывать о проблемах. Не осталось ни ответственности перед родителями, ни малейшего стыда, лишь ошеломляющее чувство того, что она заслуживает счастья. А еще Чанг подсознательно догадывалась: их с Дэном страсть подпитывается обоюдным ощущением, что они оказались на грани между близостью и отчужденностью, мечтой и реальностью, безопасностью и угрозой.

Проснувшись утром, Чанг обнаружила в сумочке деньги, которые положил туда Дэн. Теперь можно купить на них еды в дом, заплатить за воду и за свет. А оставшуюся после этого сумму оставить себе. Девушка была благодарна любимому.

Дэн сказал, что его переводят в другое подразделение и теперь он будет чаще отсутствовать. Чанг встревожилась. Неужели его станут посылать на более опасные задания? Когда она спросила об этом, Дэн только улыбнулся и попросил ее не волноваться. В тот вечер она приготовила сытный ужин и во время еды объясняла, почему важно при входе в дом снимать обувь и предлагать сперва угощение старшим гостям, а еще учила Дэна есть палочками.

После ужина американец сел на пол рядом с ведром воды, и пока Чанг втирала мыло ему в волосы, промывая каждую прядь, рассказывал ей о своей семье. Оказывается, он прилетел сюда из города под названием Сиэтл. У него есть сестра, и он очень скучает по матери.

Должно быть, Дэн любил Чанг, иначе зачем ему откровенничать про свою родню? А еще он ни разу не упомянул о жене или подружке, поэтому Чанг уверилась, что их нет и в помине. Она не чувствовала необходимости спрашивать об этом и верила, что Дэн говорит ей правду, ведь у него был вид такого открытого человека!

Близился комендантский час, Дэну пора было возвращаться на базу, но Чанг повисла на нем со словами:

– Не уходи! – хотя не знала и знать не желала, что он там делает во время своих вылетов.

– Я вернусь, эм.

– Помни: летать высоко. Не шутка.

– Я высоко летаю, – кивнул он. – Вьетконговцы не дотянутся.

На следующее утро Чанг не находила себе места от тревоги и вышла на улицу. Ноги были тяжелыми, словно она тащила ведра с водой. Она прошла мимо дома, где раньше обитала Хан – теперь та нашла себе парня и переехала с ним в прибрежный город Дананг, – и наконец добралась до квартиры, где жила Кюинь. Дверь открыла соседка сестры, впустила Чанг и забралась обратно в постель.

– Просыпайся, сестричка, давай вместе позавтракаем. – Чанг потрясла спящую Кюинь за плечо.

Та отвернулась. Косметика размазалась у нее по лицу, изо рта несло спиртным. Комната была тиха, будто книга, которую никто не читал. Чанг принялась разглядывать обстановку, каждый предмет мебели и одежды, зная, что в них, как в неразрезанных книжных страницах, скрывается множество историй. Потом она легла рядом с Кюинь и уставилась на ее костлявые плечи, не решаясь, впрочем, до них дотронуться: ей было ясно, как сильно сестра нуждается в том, чтобы выспаться. Чанг извинилась перед ней после недавней ссоры, но сестры еще больше отдалились друг от дружки, будто их разделяла разбухшая в сезон дождей река. Нужно было перебраться через нее, чтобы снова сблизиться, однако Чанг боялась, как бы тайны, которые она скрывает, не утащили ко дну. Интересно, подумалось ей, а какие секреты есть у Кюинь?

Так, что там в это время суток делает мама? Должно быть, кормит отца завтраком или работает в поле. И, наверное, грустит оттого, что дочки не приезжают ее проведать. Хотя вьетконговцы регулярно совершали налеты на дорогу в Киензянг, люди продолжали по ней ездить. Нужно будет свозить Дэна домой и представить родителям. Те будут рады узнать, какой прекрасный человек полюбил их дочь.

Главное, чтобы с Дэном ничего не случилось.

Она открыла глаза и увидела, что Кюинь пристально смотрит на нее. Свет, который лился в окно, был ослепительно ярок. Судя по жаре, время, наверное, приближалось к полудню.

– Все хорошо? – спросила Кюинь.

– Просто прекрасно, – ответила Чанг с улыбкой.

– Этот твой дружок по-прежнему хорошо с тобой обращается? – Кюинь перевернулась на живот, подперла ладонью подбородок.

– Я его принцесса.

– Ха! Скажи мне тогда, сколько он платит тебе за неделю.

– Дело не в деньгах, эм.

– Уж конечно, деньги