Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

– Ха, думаешь, американцы такие тупые?

– Слушай сюда. Не попробуешь – не узнаешь, понял? Так‐то, дружище. Берешь или нет?

– Дай еще разок взглянуть. – Фонг протянул руку, желая снова приобщиться к счастью этой пары. Он и сам не знал, почему ему так хотелось заполучить снимок. Возможно, просто чтобы смотреть на него и воображать, какими могли быть его родители. Интересно, откуда взялась эта фотография?

Татуированный сдвинул очки выше к переносице.

– Пять миллионов наличными. Будут деньги – будет разговор.

– Вот что я тебе скажу: меня обманул визовый агент Куанг. Знаешь его? Если поможешь забрать у него мои деньги, тогда я…

Его собеседник разразился раскатистым смехом, сорвал с лица очки и злобно уставился на Фонга налитыми кровью глазами.

– Ну ты и урод! Будешь создавать проблемы Куангу – считай, тебе конец. – Он чиркнул ребром ладони себе по горлу.

Фонг тряхнул головой и двинулся дальше. Он не испугался, вовсе нет. Ему доводилось участвовать в уличных драках, и он знал, что справиться с ним непросто. Однако следовало соблюдать осторожность, ведь в этом городе у него никого нет.

* * *

Фонг сидел на скамейке в парке Воссоединения, коротая время в ожидании, когда можно будет пойти на встречу с мистером Дэном. Солнце уже садилось, заливая верхушки шелестящих деревьев золотистым светом. Фонг огляделся по сторонам и вдруг вскочил, потому что увидел на скамейке неподалеку Куанга и татуированного мошенника, которые просматривали бумаги, очень похожие на визовое заявление. Рядом стояли женщина с девушкой. По их выцветшей простой одежде сразу становилось ясно, что они из деревни. Возмущение поднялось в груди у Фонга жаркой волной. Эти двое сговорились и вместе обманывают тех, кому не повезло в жизни, без тени раскаяния лишая бедняков с трудом заработанных сбережений. Фонг подошел к женщине и девушке.

– Осторожнее с ними, – предупредил он, – меня они обманули.

– Завали хлебало! – Куанг встал и замахнулся на Фонга.

Тот отступил, перенес вес тела на правую ногу, а левой пнул Куанга в лодыжку. Тот повалился набок, и Фонг коленом ударил его в лицо. Миг – и визовый агент распростерся на земле, крича от боли.

– Ублюдок! – заорал на Фонга татуированный, бросился к газону, где цвели ноготки, и схватил лежавший там большой камень.

Раздался громкий свист. К ним бежали двое охранников. Татуированный бросил камень, помог Куангу подняться, и оба они принялись костерить Фонга, сверля его полными ненависти взглядами.

– Хватит обманывать людей, иначе вас настигнет дурная карма, – заявил Фонг.

Он мечтал стребовать с Куанга хотя бы часть своих денег, но знал, что такой возможности не будет. Может, стоило пойти за мошенниками и устроить драку, в которой у него будут хорошие шансы на победу, однако Фонг побоялся, что его задержит полиция. Он собрал рассыпанные бумаги и отдал дрожащим женщинам, которые во время потасовки прятались за деревом.

– Я подозревала, что этим людям нельзя доверять, – сказала ему старшая из них. Теперь они вместе сидели в чайном павильоне на противоположной стороне улицы, и Фонг только что рассказал, как не смог получить визу, – но дочка не сомневалась, что они устроят ей брак в США, чтобы она могла туда уехать. Они запросили большие деньги. Предложили продать нашу землю…

Фонг повернулся к девушке, которая сидела склонив голову, словно от стыда, и подлил ей чаю.

– Удачно, что вы ничего не заплатили этим ребятам, – мягко сказал он. – Если ты согласишься на фиктивный брак, визу могут не дать и вообще навсегда запретить тебе въезд в Штаты. Поверь, не стоит тебе повторять мои ошибки.

* * *

Фонг смотрел на величественное здание, которое раньше было известно ему как отель «Кыу Лонг». Это означало «девять драконов», и великолепное строение с арочными окнами первого этажа и расположенными выше балконами, которые полумесяцами изгибались над улицей, было достойно такого названия. Почему вообще правительство разрешило переименовать заведение в «Маджестик»? Господин Лыонг произнес его новое название как «Ма-чес-тик» – иностранное слово, совершенно бессмысленное для вьетнамца вроде Фонга, который и английского‐то практически не знает. Разве коммунисты во время войны не заявляли, что намерены избавиться от захватчиков и всей иностранщины, которая наводнила страну?

Фонг огладил одежду, пальцами причесал волосы и бороду. Нашел общественный туалет, умылся, прополоскал рот, но ему все равно хотелось принять душ и переодеться. На белой рубашке виднелись пятна пота и пыли, штаны казались мятыми. Но он надеялся, что, едва его осенят величественные своды отеля, жизнь изменится. Мистер Дэн выглядел искренним человеком, и Фонг чувствовал, что от него стоит ждать помощи.

У входа в отель он подошел к молодому парню в черно-белой униформе:

– Могу ли я войти, старший брат? У меня здесь встреча. – Хотя швейцар и был моложе, Фонг решил использовать уважительное обращение.

– С кем именно? – смерил его взглядом швейцар.

– С господином Дэном и его женой, они американцы.

– Как их фамилия? В каком номере они остановились?

– Я не знаю этого, но господин Дэн сказал мне быть здесь в девять. – Он осмотрел вестибюль сквозь стеклянную дверь. Там стояло несколько человек, но среди них не было тех, кто встретился ему в почтовом отделении.

Привратник нахмурился, глядя на него, и тут же широко улыбнулся какому‐то белому иностранцу, с поклоном открыв тому дверь. Фонг отвернулся. Ясное дело, будь он белым, спокойно вошел бы в отель, не отвечая ни на какие вопросы.

Ко входу подкатил автомобиль с господином Тхиеном за рулем. Из салона появился мистер Дэн, обеими руками держа большую картину. Он отдал ее бросившемуся к нему швейцару и помог жене выйти из машины. В руках у той было несколько больших пакетов с покупками. Когда их глаза встретились, улыбка исчезла с лица американки.

– Фонг, – позвал господин Тхиен, наполовину опустив окно, – заходи с ними внутрь. Я припаркую машину и вернусь.

Мистер Дэн похлопал Фонга по плечу и что‐то сказал ему.

– Он благодарит вас за то, что пришли, дядюшка, – перевел швейцар и открыл дверь. Фонг поразился, насколько повысило его статус рукопожатие, которым они обменялись с иностранцем.

Воздух в вестибюле был прохладным, пахло жасмином, звучала фортепьянная музыка. С высокого потолка свисали грандиозные люстры, их свет лился на картины, витражи, мебель и украшения, большинство из которых были роскошного золотого цвета. На столе в центре цвели бесчисленные орхидеи. Фонгу захотелось, чтобы его жена и дети оказались здесь, посмотрели, какой роскошной может быть жизнь, и влились в нее хоть ненадолго.

Мистер Дэн сделал движение в сторону обитых парчой кресел, которые казались старинными. Садясь, Фонг погладил подлокотник из розового дерева