Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

о том, как он воевал во Вьетнаме и насколько сложно искать родственников. К тому же торговка говорила, что кто‐нибудь из американцев, приехавших на поиски своих детей, может ему поспособствовать. И Фонг шагнул к иностранцу. Когда он снял шляпу, сердце у него забилось отчаянно, будто свежепойманная рыба на сухой земле. Зато теперь американец уж точно заметит в его лице невьетнамские черты.

– Драс-те, – сказал он, – мен-ня звут Фонг. Я сын мери-канск соль-дат.

Сын с дочерью помогли ему выучить наизусть эти английские фразы на тот случай, если придется самому разговаривать с сотрудником визовой службы, но ему так и не выпало шанса. Пожилой американец покачал головой и сказал что‐то вроде:

– Пр-тите?

Фонг повторил вызубренную речь, страстно желая, чтобы иностранец его понял, но тот обернулся к жене, которая что‐то ему говорила. Как Фонг ни вслушивался, он не сумел ничего уловить. Женщина показала на двери, как будто хотела уйти.

Фонг так долго тонул, что не мог упустить потенциальный спасательный круг. Он повернулся к Лыонгу с Тхиеном, которые перешучивались насчет лапши и риса: постельные забавы с женами вьетнамцы называют блюдом из риса, а с любовницами – блюдами из лапши.

– Э-э, – вклинился он в разговор, – пожалуйста, помогите мне объяснить этому иностранцу, что мой отец – американский военный и я его ищу.

Мистер Тхиен прищурился. Иностранка повысила голос, показывая в сторону выхода. Ее высокий спутник посмотрел на Фонга и сказал фразу, напоминающую жужжание пчелы. Снова обернувшись к вьетнамцам, Фонг не увидел на их лицах ни тени сочувствия и перевел взгляд на американца.

– Мен-ня звут Фонг. Я сын мери-канск соль-дат, – проговорил он медленно, надеясь, что верно ставит ударения в словах. Неужели настолько трудно не ошибиться в двух предложениях?

Американец перекинулся несколькими репликами с господином Лыонгом, и Фонг навострил уши. Должно быть, они говорят о нем, раз смотрят в его сторону. Женщина всплеснула руками, вид у нее стал расстроенный. Наконец господин Лыонг повернулся к нему:

– Этот джентльмен хотел узнать, что вы пытаетесь сказать ему, и я перевел ваши слова, что вы сын американского военнослужащего. Он спросил, откуда такая уверенность.

– Сэр, – Фонг поймал взгляд пожилого и принялся жестикулировать, – посмотрите, какая у меня темная кожа, вьющиеся волосы, борода. Это доказывает, что я сын афроамериканца. А еще у меня рост метр восемьдесят. Вьетнамцы не бывают такими высокими.

– Разве мать ничего не рассказывала вам об отце? – спросил иностранец, а господин Лыонг перевел.

– Сэр, своей матери я тоже не знаю. Меня оставили перед приютом.

Пока господин Лыонг переводил, женщина что‐то не переставая восклицала. Разражаясь длинными фразами, она двинулась к выходу.

– Сукин ты сын, – ощерился на Фонга господин Тхиен, – ты только что подлил масла в огонь. Теперь эта женщина думает, будто мы затеяли аферу с целью ее обмануть.

– Что? Какую аферу? – не понял Фонг, но господин Тхиен уже сорвался с места и побежал за женщиной.

Фонг повернулся к иностранцу:

– Простите, сэр, я не хотел никого огорчить.

– Ничего, – ответил пожилой через господина Лыонга, – вы ни в чем не виноваты. Моя жена забыла в отеле телефон и хочет за ним вернуться. – Потом он обменялся со своим переводчиком несколькими фразами.

– Он хотел узнать, знакомы ли мы с вами, – объяснил Лыонг, – и я рассказал про ваш тест ДНК и про то, что вы действительно ищете отца. Тогда он сказал, что вы первый полуамериканец, который ему встретился, и поэтому он действительно хочет с вами поговорить. Сейчас у него нет времени, но он остановился в отеле «Ма-чес-тик». Сможете сегодня с ним повидаться? В девять вечера.

– Да-да, конечно! – Фонг так обрадовался, будто выиграл в лотерею.

– Меня зовут Дэн. Увидимся сегодня вечером в вестибюле моей гостиницы, – сказал иностранец и поспешно вышел из здания почты.

* * *

Вернувшись на бульвар Ле Зуан, Фонг ожидал увидеть там торговку напитками, но на тротуаре, где раньше стояла ее тележка, никого не оказалось. Оставалось только надеяться, что она не заболела. Жаль, не удастся поделиться с женщиной хорошей новостью о том, что мистер Дэн хочет с ним поговорить. Она могла бы подсказать, какие вопросы нужно будет задать.

Близился полдень, но перед американским консульством терпеливо стояла в ожидании горстка людей. Фонг вгляделся в них, однако не увидел визового агента Куанга. У Фонга остался номер телефона этого мошенника, но звонки не помогут и к тому же стоят денег.

Горло горело от жажды, в животе урчало. До встречи с мистером Дэном еще больше девяти часов. Надо было попросить о более ранней встрече, но американец слишком спешил, хотел поскорее догнать жену.

Фонг проверял кошелек, чтобы убедиться, что деньги и удостоверение личности никуда не делись, когда кто‐то коснулся его локтя.

– Брат, ты подаешь на визу для детей военнослужащих? – спросил какой‐то тип в солнечных очках и с татуированной шеей.

Фонг прибавил шагу. Он ни за что не позволит, чтобы его облапошил очередной визовый агент.

– Погоди, брат, – нашептывал, спеша за ним, тип. – У меня есть одна штука, которая может тебе понравиться, понял? Будет здорово приложить ее к твоему заявлению на визу.

Его заявление уже отклонили, и никакой вьетнамский шулер не поможет ему с этим. Фонг пошел быстрее, но тип нагнал его, стоило только свернуть за угол.

– Брат, да ты взгляни!

В руке у него была фотография. Старая, выцветшая. На ней широко улыбался темнокожий мужчина в военной форме, обнимая за талию какую‐то вьетнамку.

– Похож на тебя. – Татуированный тип ткнул в фото грязным ногтем. – Он может быть твоим отцом.

Подозревая очередную ловушку, Фонг все же взял снимок. От вида пары на фото его окутало странное, но приятное ощущение, что его родители могли быть счастливы вместе, а сам он, возможно, зачат в большой любви. Улыбка женщины казалась искренней, а глаза у нее сияли, как весеннее солнце.

– Пять миллионов донгов – и фото твое. – Татуированный забрал у него снимок.

– Эй, дай рассмотреть‐то!

– Хватит, насмотрелся уже, – убирая карточку в нагрудный карман, возразил татуированный. – Такую вещь сейчас фиг найдешь. Я тебе одолжение делаю, что так мало прошу.

– Пять миллионов? Я, брат, о таких деньгах и мечтать не могу.

– А даром ничего не бывает, – ухмыльнулся татуированный. – Ты подумай, это ведь твой билет в Америку.

– С чего вдруг?

Татуированный оглянулся по сторонам и понизил голос.

– Американцам всегда доказательства нужны, понял? А твое доказательство – оно вот тут, – и он похлопал себя по нагрудному карману. – Просто скажешь, что девчонка – твоя мать, а мужик – папаша. Скажешь, что мать дала тебе фотку