Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

Однако, когда они с Дэном добрались до зоопарка, страхи Чанг сперва поуменьшились, а потом и вовсе испарились. Она прогуливалась по цветущим аллеям, кормила слонов сахарным тростником, передразнивала крики обезьян, восхищалась гигантскими бегемотами и грациозными леопардами. На самом деле Дэну не требовался переводчик, ведь на большинстве табличек, помимо вьетнамского, был и английский текст, но Чанг заставляла американца практиковаться во вьетнамском. Ей нравилось выступать в роли учительницы. Когда она поднатореет, ей, возможно, удастся зарабатывать на жизнь, преподавая американцам свой родной язык.

Чанг вышла в туфлях на высоком каблуке, чтобы не казаться слишком маленькой рядом с Дэном, и ноги быстро разболелись от ходьбы. Через час он купил ей у лоточника пластмассовые сандалии.

– Ты так мило в них выглядишь! – Дэн восхищался ее ногами. – Вот правда, не нужны тебе эти каблучищи. – Он сделал движение, словно собирается выбросить туфли в кусты, и Чанг пришлось его останавливать.

– Ну как, нравится тебе зоопарк? – спросил Дэн. Они ели мороженое, прислонившись спинами к стволу старого баньяна.

– Я могла бы здесь жить, – глубоко вздохнула Чанг.

Солнечный свет, проникший сквозь трепещущие листья, плясал у нее на руках. Гулять с Дэном было замечательно. Может, получится пригласить его в родную деревню на Новый год, показать, как клейкий рис, маш и свинину заворачивают в банановые листья, когда готовят праздничный баньтет, как залезают на кокосовые деревья за лучшими плодами, чтобы сделать из них засахаренную стружку. В последнем письме мать настаивала, чтобы обе дочери приехали отмечать Тет, вьетнамский Новый год, хотя до него оставалось еще несколько месяцев.

– Я тоже мог бы, – поддержал Дэн, изучая спутницу внимательным взглядом.

Потом он отвернулся. Чанг стало интересно, женат ли он, осталась ли у него дома подружка. Она выучила английское слово «гёрлфренд» и использовала его в разговоре с клиентами, но никогда не задавала подобных вопросов Дэну. Возможно, ей просто не хотелось знать правду.

Служитель зоопарка засвистел в свисток и объявил что‐то по-вьетнамски.

– Они через полчаса закрываются, – перевела Чанг.

– Время еще есть, скорее! – Дэн подобрал ее туфли.

– Куда скорее?

– Фотографироваться. Я видел неподалеку уличного фотографа.

Бок о бок они бросились бежать по траве. Чанг казалось, что, если поднимать ноги чуть-чуть повыше, можно взлететь к облакам. Как чудесно было провести целый день без мыслей о выживании, не имея дела с жадными мужчинами! Дэн обращался с ней уважительно, и она была признательна ему за это.

– Вы красивая пара, – заявил фотограф, сделав снимок. – Подождите двадцать минут, и все будет готово.

– Напечатайте две штуки, – расплачиваясь, попросил Дэн.

Когда фотограф вручил им готовые снимки, Чанг прикрыла рот рукой. Парень на них выглядел в точности как Дэн, а вот девушка казалась сияющей, прекрасной, полной жизни незнакомкой.

– Теперь мы не забудем этот веселый день, – улыбнулся Дэн и дал Чанг одну из фотографий.

– Никогда, – прижав снимок к груди, ответила девушка.

* * *

Когда Дэн привез девушку домой, в комнате никого не оказалось. Кюинь и остальные соседки уже ушли на работу.

– О нет, я опаздывать! – запаниковала Чанг, представив, что и как скажет мадам-тигрица.

– Так вот где ты живешь. – Дэн шагнул в комнату. – Сколько народу тут спит?

Вогнав ее в краску, он осмотрелся. Вокруг царил беспорядок, на полу валялась одежда, а в ведре громоздилась грязная посуда. Чанг не хотела, чтобы американец ее жалел, и уже собралась указать ему на дверь, когда воздух вспорол свистящий звук и здание содрогнулось от взрыва.

– Ложись! – Дэн прыгнул на нее и повалил на пол, прикрывая своим телом.

В небе опять засвистело, и что‐то снова взорвалось еще ближе к ним. Оконное стекло разлетелось вдребезги, пол засыпало осколками, похожими на рисовые зерна. Чанг закричала.

– Спокойно, я здесь. – Дэн обнял ее крепче. Она чувствовала спиной, как бьется его сердце; горячее дыхание касалось ее волос.

Внизу, на улице, кто‐то истошно закричал по-вьетнамски.

– Что он говорит? – спросил Дэн.

– Вьетконговцы напасть на авиабазу Таншоннят.

– Черт. – Его хватка стала еще сильнее.

Некоторое время было тихо, потом стало слышно, как кричат и зовут друг друга люди. Дэн вскочил, перепрыгнул через осколки и открыл балконную дверь. Когда Чанг присоединилась к нему, он держался за перила, всматриваясь в столбы дыма, которые поднимались к небу.

– Похоже, прилетело на нашу базу. Мне надо идти.

Чанг бросилась за ним обратно в комнату и к входной к двери:

– Нет! Останься тут!

Она вцепилась в его руку. Хотелось сказать, что на улице опасно и лучше оставаться под крышей, но у нее не хватало английских слов. Она не хотела потерять Дэна в этой ужасной войне. Пусть он вернется к своим родителям – как и ей нужно вернуться к своим.

Одинокая слеза покатилась у девушки по щеке, и Дэн остановился, выпустил дверную ручку, обернулся. Кажется, время прекратило свой бег, когда он взял в ладони лицо Чанг. Его губы коснулись ее глаза, сцеловывая слезинку. Бесконечно долгое мгновение он прижимал девушку к себе. Она слышала, как бьется у него сердце – отчаянно, словно молодая птица, которая пытается вырваться на свободу.

Когда Чанг набралась храбрости поднять голову, то увидела, что лицо Дэна теперь еще ближе. Его дыхание пахло медом и, касаясь ее кожи, казалось свежим, как первые лучи утреннего солнца. С такого расстояния можно было разглядеть и густые ресницы, и радужные оболочки его глаз. Мягкие губы коснулись ее рта, и она вздрогнула. Эти губы были ласковыми, теплыми, нежными. Чанг, словно цветок, раскрылась им навстречу и ощутила на языке восхитительно сладкий вкус. Ее уже не раз целовали мужчины, но сейчас она впервые будто превратилась в даньчань, вьетнамскую цитру, которая поет от прикосновения Дэна.

Ей хотелось, чтобы этот миг длился вечно, но американец высвободился, извинился и сказал, что ему надо идти.

Стоя на балконе, Чанг смотрела, как он бежит по переулку прочь от ее дома и пропадает вдали из виду.

* * *

На следующий день Дэн пришел в тот момент, когда она протирала стол. В баре было еще тихо. Некоторые девушки болтали между собой, остальные наводили красоту. Кюинь в одиночестве сидела за столиком с учебником английского.

– Я ненадолго, – застенчиво проговорил Дэн, – просто заскочил поздороваться.

От томления в его взгляде у Чанг перехватило дыхание. Ей хотелось лишь одного: прижаться к нему и вновь ощутить вкус его губ. Но она понимала, что не имеет права на поцелуй.

– Ты должен кое-что знать. – Чанг подвела его к угловому столу и стала листать словарь.

Дэн относился к