Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

– Азиаты не ценят жизнь, как люди Запада, – сказал прямо ему в ухо генерал Уэстморленд.

– Ты человек чести, – произнесла Линда.

Дэн открыл глаза. Вокруг никого не было.

На полу в ванной остались капли воды.

– Линда, – позвал Эшленд, снова обыскивая взглядом номер.

Дышать стало легче, когда на глаза ему попался чемодан жены. И ее телефон, который заряжался на прикроватной тумбочке.

В фойе отеля суетился народ. Возле горы багажа болтали только что прибывшие западные туристы. К Дэну бодро устремился Тхиен.

– Доброе утро, сэр. – Он сделал жест в сторону залитого солнцем окна: – Фантастическая погода. Идеальная для экскурсии.

– Вы видели мою жену?

– Она завтракает. – Тхиен махнул в направлении ресторана отеля.

– Слушайте, не знаю, что вы там наговорили ей вечером, но это ее очень расстроило.

– Прошу прощения, – почесал голову Тхиен. – Этот вчерашний день рождения… перебрал я там. А мадам на самом деле очень хотела узнать, куда мы ездили. Не могу выносить женских слез. Но я всего лишь сказал, что ваш друг Ларри ищет Ким.

– Да, но ведь Линда не дурочка.

Тхиен улыбнулся:

– Не расстраивайтесь, жены – они такие: сегодня злятся, а завтра уже нет. Мы, мужчины, не должны бояться жен.

– Не ваше собачье дело тут проповедовать, как мне с женой обращаться. Не смейте больше говорить с ней про Ким.

Улыбка исчезла с лица Тхиена.

Шведский стол представлял собой большой выбор блюд, холодных и горячих, вьетнамских и западных, но у Дэна почти не было аппетита. Линда сидела в солнцезащитных очках и не разговаривала с ним. Она и раньше, бывало, замолкала на день-другой, но сейчас, по ощущениям, все было иначе. Дэн прокололся по-крупному, и они находились в новой стране, где на них воздействовали разом сильные эмоции и смена часовых поясов.

Супруги быстро покончили с завтраком и встретились с Тхиеном перед гостиницей.

– Как и запланировано, сегодня утром мы посетим пагоду Нефритового императора, – сказал тот. – Ей больше ста лет, и она прекрасна. А потом отправимся в Тёлон, что значит «большой рынок».

– До пагоды далеко? – спросила Линда.

– Двадцать минут на автомобиле.

– Если не возражаете, я бы лучше немного побродила по окрестностям. – Линда посмотрела в сторону бывшей улицы Свободы, где выплескивались на тротуар товары многочисленных магазинов.

– Конечно.

Линда двинулась вперед, Тхиен тут же ее догнал.

– Впереди вы увидите важные достопримечательности, которые тоже являются частью нашего маршрута.

Когда они проходили мимо ресторана «Максим», Дэн замешкался. В прежние времена в этом двухэтажном здании находились оживленный бар и ночной клуб. Дэн бросил взгляд сквозь стеклянные двери. Внутри никого не было, лишь столы и стулья весьма вычурного вида. На дверях висело меню, написанное слишком мелкими для Эшленда буковками. Интересно было бы еще раз прийти сюда во время обеда или ужина, посмотреть, сильно ли все изменилось.

Идя по улице, Дэн вглядывался в лица торговок, которые стояли возле раскладных столиков и корзин, полных хлеба, цветов и фруктов. Выстроившиеся по обе стороны от дороги магазины продавали шелк, сумочки, одежду, изделия из лака и сувениры из резных буйволовых рогов.

– Зажигалки американских военных. Высшее качество. Вы смотреть, – обратилась к нему женщина средних лет. Она открыла деревянный ящичек, и перед глазами Дэна заблестел с десяток зажигалок «Зиппо». Он принялся разглядывать гравировки на металлических поверхностях. Одна гласила «Вьетнам 71–72 Куангтри», а внизу было приписано выведенное красным бранное слово. На другой Дэн прочел:

                       Нас, подневольных,

                       Ведут неучи

                       Делать ненужное

                       Для неблагодарных.

Эти слова сочились сарказмом, но были правдивы. Правдивы, потому что и у Эшленда, и у многих его товарищей отсутствовал боевой дух. Правдивы, потому что их невежественные командиры верили, что могут бомбами вынудить коммунистов сдаться. Правдивы, потому что верно описывали роль Америки в этой войне: Вьетнам следовало оставить в покое, чтобы его народ самостоятельно решал свои проблемы. Правдивы, потому что именно с таким отношением сталкивались ветераны вроде Дэна, когда возвращались домой.

– Покупаете, мистер? – спросила торговка. – Дешево. Только для вас.

– Нет, спасибо, – пробормотал он. Ему не требовалось еще одно напоминание о войне.

Впереди из магазина выбежала женщина и стала тянуть Линду за руку:

– Аозай для вас, мадам? Вы будете в нем прекрасны. Совсем как эта модель. Зайдите. Для вас низкая цена. Сошьем на заказ.

Линда покачала головой и пошла дальше.

Дождавшись зеленого сигнала светофора, Дэн следом за Линдой и Тхиеном перешел дорогу и оказался в переулочке. Высокие узкие дома заслоняли солнце, и от этого казалось, будто ты попал в ловушку. Над головой пересекались электрические провода.

Волоски на шее у Дэна вздыбились от напряжения. Он осмотрелся.

Тхиен перекинулся несколькими словами с седовласой женщиной, которая держала на руках маленького мальчика и кормила его бананом. Дэн вгляделся в нее и по многочисленным морщинам понял, что ей за семьдесят. Может, раньше она работала на авиабазе или в баре? Может, знала Ким?

– Подруга моей матери, – пояснил гид Линде, когда они пошли дальше.

Будь мать Эшленда жива, ей сейчас было бы восемьдесят пять. Дэн принес войну домой и навязал маме.

– Появятся дети, и все изменится к лучшему, – сказала она сыну, когда тот сообщил, что женится на Линде. – Так что давайте, нарожайте побольше.

Жаль, он так и не смог порадовать ее внуками. Как отреагировала бы мама, узнав, что он ищет своего ребенка? Наверняка сказала бы, что это правильно. Может, и сестра согласится общаться с Дэном, когда он найдет сына или дочь.

Сердце забилось быстрее, потому что Дэн услышал топот бегущих ног. Из дома слева высыпала компания детишек, они гонялись друг за другом, хохотали. Потом ватага скрылась в дверях здания напротив, а Эшленд вытер вспотевшее лицо. Помнится, когда он возвращался с войны, у него была долгая пересадка в Калифорнии, и в аэропорту какой‐то парень швырнул в мусорный бак консервную банку. Дэн бросился на пол и откатился в угол.

По-прежнему идя за Тхиеном с Линдой, он вышел из переулка и оказался на солнце. Статуя Девы Марии до сих пор стояла тут, обратив к небу умиротворенное лицо и держа в руках земной шар. За спиной у нее застыл во времени сайгонский Нотр-Дам. Здание собора было все того же цвета красного кирпича, две его одинаковые башни оканчивались белыми шпилями. Храм по-прежнему окружали широкие бульвары.

Внутри оказалось прохладно. Линда выбрала скамью и преклонила колена, опустив голову. Должно быть, она спрашивала Господа, что ей делать дальше. Дэну тоже захотелось помолиться, хотя с той