Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

поры, когда он верил в Божественную помощь, прошло слишком много времени. Но, двинувшись к скамье, он вдруг увидел женщину, которая сидела на несколько рядов впереди. У нее были длинные черные волосы, гладкие, словно шелк. В точности как у Ким. Та, помнится, сама делала шампунь из сушеных стручков какого‐то растения, предварительно прокалив их на открытом огне.

– Мне нужно на воздух, – сказал Дэн гиду, вышел из храма, спустился по лестнице и оказался на площади.

Шум и жара едва не сбили его с ног. Утро еще и не думало кончаться, но все дороги были забиты мотоциклами и машинами. Слишком многие из них сигналили. Дэн почувствовал, как в голове снова зарождается боль.

– Менять деньги, мистер, – замахала ему женщина от придорожного кафе. Он покачал головой, но вьетнамка все равно устремилась к нему. – Есть американские доллары? Лучший курс, только для вас. Двадцать тысяч донгов один доллар.

Коническая шляпа у нее в руках трепетала от ветра. Однажды он видел такую шляпу рядом с неподвижной женщиной. Поток воздуха от винта его вертолета заставил шляпу взлететь, и стало видно лицо женщины, обожженное, перекошенное. «Видал эту чурку? – заорал в интерком Хардести. – Как будто ей зажигалкой по роже прошлись».

– Менять деньги, мистер? – спросила женщина.

Эшленд моргнул, глубоко вдохнул, кивнул и спросил:

– Вы откуда?

– Из Чавиня. Знаете, где Чавинь, мистер?

– Вряд ли…

Ким говорила, из какого она города, но Дэну, конечно, ни за что не вспомнить названия. Тогда, в шестьдесят девятом, на улицах было много женщин, предлагавших поменять деньги и продававших напитки. После того как он бросил Ким, та тоже могла за это взяться, ведь, когда стала заметна беременность, мадам наверняка выставила ее из бара. Дэн снова, презирая себя до тошноты, вспомнил, как жестоко обошелся с Ким, стоило ей сообщить, что она ждет ребенка.

Он дал женщине сотенную купюру, и та посмотрела ее на просвет.

– Ваша деньга не фальшивая?

– Я привез ее из самой Америки, леди.

– Америка тоже фальшивая. – Женщина ухмыльнулась, провела пальцами по одной стороне купюры, потом по другой, затем еще раз подняла, вгляделась в нее. – Мне нужно детей кормить. Я осторожна. – Она открыла висящую на переброшенном через плечо ремне сумку и протянула ему четыре пухлых пачки. – Два миллиона донгов.

С банкнот по пятьдесят тысяч донгов ему улыбался Хо Ши Мин. Дэн рассовал деньги по карманам.

– Вы не считать? – хихикнула женщина. – Я могу вас обмануть.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Дэн. Ничего страшного, если эта вьетнамка его обсчитает. Так ему и надо.

– Осторожно с деньгами: карманники, – бросила женщина и побежала к группе туристов. Шляпа, которую она успела надеть, подпрыгивала у нее на голове.

Дэн повернулся к церкви. На ступеньках перед входом сидела нищенка, прижимая к груди ребенка. Он дал ей немного денег, и тут появились Линда с Тхиеном и направились к площади. Дэн улыбнулся жене:

– Я сотню поменял. Мы тут богатые, миллионеры. – И вручил Линде деньги.

Она без единого слова убрала купюры в сумку. Ее глаза по-прежнему скрывались за солнцезащитными очками. Когда Линда отвернулась, Дэн почувствовал, как в нем поднимается гнев. Он не знал, на что именно злится. На себя, на ситуацию, на былые ошибки… или на Тхиена. Дэн посмотрел на гида и увидел, как тот качает головой:

– Вы поменяли деньги на улице? Уверен, вас обманули. Ювелирные магазины гораздо надежнее. – Он показал на оттопырившийся нагрудный карман Дэна: – Берегитесь вориш…

– Хватит указывать, что мне делать и чего не делать! – рявкнул Дэн. – Тошнит уже от вашего длинного языка.

У вьетнамца вытянулось лицо. Линда сердито посмотрела на Дэна, а у него кровь прилила к щекам. Как смеет Тхиен осуждать мужчин, которые вернулись сюда искать своих подруг и детей? Это ведь смелый поступок. А если кто‐то, найдя их, снова исчезает, значит, у него есть на то свои причины.

– Какой красивый дом, мистер Тхиен! – воскликнула Линда, показывая на желтое строение с противоположной стороны улицы. – Что там такое?

– Это почта, ее построили в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году, – ответил гид.

– У нее ужасно французский вид, – заметила Линда.

– Да, ведь ее возвели, когда Вьетнам входил в состав Французской Индонезии, а спроектировал ее Гюстав Эйфель, компания которого построила Эйфелеву башню.

– Неужели? – ахнула Линда.

Дэн принялся разглядывать арочные окна и фасад в замысловатых украшениях. Он уже видел здание почты во время войны, но не обращал внимания.

– Я понятия об этом не имела, – призналась Линда, в восхищении снимая солнцезащитные очки. – Гюстав Эйфель был и одним из создателей статуи Свободы, мистер Тхиен.

– Хотелось бы посмотреть при жизни статую Свободы и Эйфелеву башню! Но для этого мне нужна работа, за которую лучше платят.

Дэн чуть не расхохотался. Как тонко Тхиен намекнул, что после экскурсии неплохо бы заплатить ему солидные чаевые!

Они перешли дорогу. Эшленд смотрел, как люди снуют туда-сюда, заходя в здание почты и покидая его. Если Ким в Сайгоне, то должна время от времени тут бывать.

Тхиен сделал Дэну знак остановиться, когда Линда подошла к лестнице почты. Когда та отошла достаточно далеко, чтобы не слышать его слов, вьетнамец опустил солнцезащитные очки и посмотрел Дэну в глаза; его шрам подергивался.

– Думаю, гид вам не нужен. А если и нужен, мне все равно. Сегодня я работаю на вас последний день.

Опасность огня

Сайгон, 1969 год

Чанг закончила заниматься английским, приготовила еду, выгладила свою одежду и записала слова, которые хотела сказать Дэну, хотя был еще только полдень. За последние две недели Дэн трижды возвращался в бар и каждый раз, усаживаясь на некотором расстоянии от Чанг, практиковался во вьетнамском. Она же благодаря клиенту узнала довольно много новых английских слов. А еще узнала, что можно, оказывается, вести с иностранцем обычные разговоры, которые поднимают настроение и помогают отвлечься от суровой реальности.

Дэн предложил ей встретиться в баре сегодня в восемь вечера. Оказавшись на месте, Чанг почувствовала, что кожа покрывается мурашками волнения. Ей не хотелось, чтобы Дэн увидел ее с другими солдатами, поэтому до восьми она делала вид, будто очень занята. Сбегала в туалет и вернулась; присоединилась к Кюинь с ее клиентом, поболтала с ними, рассказала несколько дурацких историй. Вышла мадам-тигрица, оттащила девушку в сторону и спросила, почему она не обрабатывает клиентов. Чанг ответила, что кое-кого ждет.

– Парня, который был тут несколько вечеров назад и даже пить толком не может? – ухмыльнулась мадам. – Не будь такой мечтательницей. Он, похоже, из хорошей семьи и не станет долго на тебя засматриваться.

Чанг опустила взгляд и