Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

должны быть на первом месте, за ними мы сюда и приехали, ти хай. Не дай ему тебя одурачить. – Кюинь села. – Помни: кроме денег на еду, электричество и воду, он должен давать тебе хотя бы сотню долларов в месяц. Все военные должны так поступать, если не хотят потерять своих девушек.

Другие товарки уже говорили Чанг об этом правиле, но как она может прийти с такими требованиями к Дэну? К тому же она ведь с ним потому, что им хорошо вместе; их любовь чиста, она выше денег. Чанг встала с кровати, собрала волосы в пучок.

– Пойдем, угощу тебя лапшой, не возражаешь?

За исходящими паром мисками с супом из лапши, курятины, свинины и сушеных креветок она избегала упоминать Дэна, поэтому сестры сплетничали о других девушках из бара.

Потом Чанг отправилась в «Голливуд». Она притворилась больной, сбегала несколько раз в туалет якобы потому, что ее рвало, все время ужасно кашляла, и в конце концов ей велели идти домой. Чанг прошла через рынок и купила там красную тыкву – спелую, крупную и колючую. У себя на кухне девушка извлекла тыквенную мякоть, замариновала в белом рисовом вине с солью и смешала с клейким рисом, который замочила накануне вечером. Все это она приготовила на пару́ с кокосовым молоком и, упершись в пол лбом, стала молиться Смеющемуся Будде о том, чтобы Дэну ничего не угрожало. Когда сгорела третья палочка благовоний, дверь, щелкнув, открылась, и в вечернем свете Чанг увидела любимого. Она бросилась к нему и обняла крепко-крепко, чтобы он ни за что не смог освободиться. Дэн прижал Чанг к стене и сорвал с девушки пижаму. Она ногами обвила его талию, и обоих подхватила волна неистовой страсти.

После, уже в постели, он заправил ей за ухо прядь волос:

– Твоя дельта Меконга… она прекрасна. Я видел ее из кабины вертолета, эм.

Ка-бина? Наверное, так называется место, где сидит Дэн, когда управляет своим вертолетом?

– Ты беречь себя. – Она поцеловала его в губы. – Всегда возвращаться ко мне.

– Ну еще бы! – Он перекатился так, чтобы Чанг оказалась сверху.

Она стала целовать его в грудь, потом переместилась ниже.

– Ты лежать тихо. Закрыть глаза.

Его член спал, когда Чанг до него добралась, но вскоре проснулся и стал расти.

– Ох, детка, где ты этому научилась? – простонал Дэн.

Чанг улыбнулась. Несколько дней назад в раздевалке бара она обнаружила книгу с фотографиями какой‐то европейской парочки. Двое на снимках доставляли друг другу удовольствие такими способами, о которых Чанг даже не слыхала. Выражения на лицах этих людей сказали ей, что секс – вовсе не грязное унизительное дело, как она привыкла думать на своей работе, а один из величайших даров, которые один любящий человек может преподнести другому.

Когда пришла очередь Дэна ее порадовать, она закрыла глаза и слушала, как музыка в теле нарастает и уносит ее в дальние края, где самые синие горы, самые колдовские облака и самые яркие на свете звезды.

Потом они, обнаженные, ужинали в постели. Клейкий рис таял во рту, оставляя на языке дивный солоновато-сладкий вкус. Чанг кормила Дэна, смеясь, когда тот прикусывал ее пальцы. Снаружи бушевала война, гибли люди, но тут, у себя в квартире, они будто принадлежали другой реальности, где царили мир, безопасность, надежность и полное доверие. Чанг поражало, что можно любить человека, невзирая на язык, на котором он говорит, цвет его кожи и национальность, да так, что эта любовь становится могущественнее любой войны, превозмогает страхи и опасности.

Придя в следующий раз, Дэн принес ей особый подарок: мимозу, листики которой сворачивались от прикосновения. Раньше в разговорах Чанг описывала свое рисовое поле, говорила, как она по нему скучает, и вот Дэн явился к ней с кусочком деревенской природы. Чанг смотрела, как растение стыдливо разворачивает листья в банке из-под армейских консервов, и ее душа тоже раскрывалась навстречу любимому.

Она привезла в город из родительского дома дневник и теперь оставляла на его страницах записи о своих счастливых деньках. Она переводила любовные стихи, которые нравились ей больше всего, на английский и читала их Дэну. Сама она тоже написала стихотворение, но не о любви, а о мире гармонии, где процветают и преумножаются доброта и сострадание и свет их берет верх над войнами и насилием.

Дэн жил в очень напряженном режиме, ему не разрешалось покидать Таншоннят так часто, как раньше. Чанг скучала по нему, как рис скучает по дождю, как море скучает по волнам, а ручей – по рыбам. Девушка томилась без него, без его любви. Но проходили недели, и она заметила, что любимый притих и во время коротких визитов казался теперь каким‐то отстраненным и потерянным. Чанг пыталась убедить себя, что это нормально, когда парам особо и поговорить‐то не о чем. Ей очень хотелось знать, что он видел и делал во время вылетов, но эта тема была под запретом.

Как‐то Дэн заскочил вечером, вид у него был усталый и отрешенный, на вопросы он отвечал невнятным мычанием. За ужином Чанг попыталась поднять ему настроение забавной историей, которую услышала в баре. Хихикая, она добралась примерно до середины, когда Дэн выронил ложку, покраснел и устремил на Чанг тяжелый взгляд.

– Ты спишь с другими мужиками? – спросил он.

Чанг вздрогнула. Эти слова ранили ее, острые, как нож.

– Конечно, нет. Я верна тебе, ань.

– Тогда сиди дома. Тебе нужны деньги? Вот, бери! – И он швырнул на стол кошелек.

Конечно, ей были нужны деньги. Погасить долг родителей пока не удалось. После того как Чанг съехалась с Дэном, ее доход упал чуть ли не на две трети. Она приняла бы кошелек, если бы Дэн действительно хотел помочь, но он вел себя так высокомерно, что ее бросило в жар. Чанг положила палочки для еды.

– Ты должен доверять мне, как я доверяю тебе. Я не делаю ничего плохого. И не хожу с мужчинами в отдельный кабинет.

Она не могла позволить себе зависеть от денег американца. Ей нужен собственный доход, чтобы копить на учебу. К тому же куда деваться целый день, когда остаешься дома одна?

– Если хочешь работать, займись чем‐то другим.

– Я пыталась найти другую работу, помнишь? И говорила тебе, как это сложно.

После знакомства с Дэном она упорно пыталась найти место в какой‐нибудь конторе. Неделями писала заявления, но ее так и не позвали ни на одно собеседование. Безработных было слишком много, и школьный аттестат ничего не менял.

– Значит, старайся лучше. – Дэн отошел от стола, оставив миску