Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

— Сколько там на спидометре, Аграфена Матвеева? Со стороны-то видней.

— Полкило на спидометре, — ответила Аграфена Матвевна, доедая куриное крылышко. — Полкило с прицелом. Притормозил бы…

— Не-е, еще не предел! Прибавлю газку! — сказал Краснобородов и опрокинул в рот рюмку. Закусив соленым грибом, он повернулся к Маришкиному отцу: — Я такое понятие имею: работать так, чтобы косточки похрустывали, и есть-пить на всю катушку. А сидеть модничать я не привык… ни в работе, ни в еде. Ты меня знаешь… Перед тем как идти в гости, я целый день ничего в рот не беру. И правильно делаю! Аграфена одобряет… А когда наешься, тогда нечего и в гости ходить, тогда дома лежать надо. Уж прийти, так прийти… Мы с женой люди простые, прямые… Ты нас знаешь. А жена у меня вообще клад, мы с ней здорово спелись, жить друг без дружки не можем. Талантливая женщина! В арифметике… собаку съела, не знаю, где и нахваталась знаний, чистый Ньютон. Ты ее знаешь. Вот я сейчас пью, ем. Так? А она все на граммы и килограммы переводит, на пол-литры и литры. Сама пьет-ест и меня во внимании держит, на спидометре, так сказать. И пущай! Пущай развивает свой талант! Я ничего против не имею.

Маришкин отец разговора с ним не поддержал, и Краснобородов полез к Судоплатову:

— Ты слыхал, Петрович, как я машину выиграл? Рассказать?

— Не надо, — отказался тот. — Слыхал я… тыщу раз.

Краснобородова такой ответ не смутил.

— Дай закурить, Петрович, — опять потянулся он к хозяину.

— Не курю я. Пора бы запомнить, тыщу раз говорил.

— Ах да, да! Забыл, мек твою кек! Ты же у нас непьющий и некурящий. Вообще правильно сделал, что бросил курить. Правильно! Я тоже бросил бы, да не знаю как. Научи, Петрович! Дай рецепт! А то по ночам кашель замучил!

Аркашка оживился.

— Рецепт простой. Насуши куриного помета и в цигарку его побольше, а табачку чуть-чуть. Покуришь, и порядок, на табак больше не глянешь.

— Да что ты говоришь?! Так просто?! — удивился Краснобородов. — А я не знал! Надо попробовать. Надо попробовать. Нынче затеваться не буду, а на днях попробую. Спасибо за рецепт, Петрович! Давай выпьем за рецепт!

— Нет, я уже принял дозу.

— Ну как хочешь. А я громыхну за твое здоровье. — Он набухал в стакан самогона, выпил, крякнул закусил, еще набухал.

— Аграфена Матвевна, сколько на спидометре?

— К килограмму подходит, — ответила жена. — Притормозил бы.

— До килограмма дожму и на тормоз. — Краснобородов потянулся за блинчиками. — Сам пек, Петрович? Молодец! Люблю блинцы, которые ты печешь. А я не умею стряпать. У меня все Матвевна делает. Талантливая женщина!

Гости разошлись после двенадцати ночи. А часов до двух Аркашка и Маришка мыли посуду, наводили порядок в доме.

— Повеселились, — ворчал Судоплатов. — Им что? Придут сейчас домой и зададут храпока, а тут канителься… Почему Краснобородов к себе не приглашает? Потому что посуду мыть не хочет.

Маришка хитрила:

— Верно, Аркаш, верно. Отгуляют и в сторону — ни заботы, ни беспокойства. Ну ничего, мы к нему тоже когда-нибудь нагрянем. Невзначай!

— Да ну его! Связываться с ним! — хмурился Судоплатов.

— Из-за принципа, Аркаш. Пусть он посуду помоет…

— Ну если только из-за принципа. Вообще-то правильно, ввалимся когда-нибудь. Соберу всю родню и к нему…

На следующий день Судоплатов не видел Краснобородова. Аркашка с утра до вечера пахал, и всю ночь пришлось пахать, потому что была пересменка. Пришел домой утром, помылся, позавтракал, лег спать. Выспавшись, Судоплатов вышел на улицу. Жарища несусветная. Маришка на работе, делать нечего. Побродил около дома, в саду поел яблок, решил сходить на пруд искупаться. Шел по Кочетовке неторопливо. Напротив дома Краснобородова остановился, снял рубашку, повесил ее на плечо.

— Петрович! — донеслось до него из палисадника. — Зайди на минутку!

В палисаднике на табуретке сидел Краснобородов, по пояс голый, разутый. Он окарачил ногами бочку и плескал из нее на себя воду, растирал по телу, покряхтывал.

— Присаживайся, — показал он Аркашке на ступеньки крыльца.

Судоплатов сел.

— Спасибо тебе, сучий потрох, за рецепт. — Краснобородов отошел от бочки, вытираясь полотенцем, сел рядом с Аркашкой. — Назобался я вчера куриного помета мек твою кек, думал, ступни откину. Весь день рвало, не знаю, как глаза на лоб не вылезли. Чтоб ты сдох со своим рецептом. Отравил меня.

— Дорвался… Надо было в меру, — сказал Аркашка.

— В меру! Без меры и то не впрок! Отлежался и опять за табак, ни капельки отвращения. Черт меня дернул заговорить с тобой насчет рецепта.

— Если откровенно, то не от куриного помета ты мучился.

— А от чего же?

— От хмельного. Пить меньше надо.

— Не оправдывайся. Я не обидчивый. Хоть, новый анекдот расскажу?

Аркашке торопиться было некуда, и он решил послушать.

— Значит, женица один разведенный мужик на молодой девке, — начал Краснобородов. — А она такая притягательная — облюбиться можно. Мужик, разумеется, в ней души не чает. Живут, любятся. А потом — бац! Приезжает в деревню анжинер, и мужикова жана переметнулась к нему. Вот ведь как бывает.

Краснобородов замолчал.

«Ничего смешного, не умеет рассказывать, — подумал Судоплатов. — А может, он намекает мне на что?..»

Он ждал, что Краснобородов продолжит свой несмешной анекдот, но не дождался.

— И все? — спросил Аркашка.

— А чего тебе еще надо? — Рассказчик захохотал. — В том и заключается мой анекдот, что ты хлопаешь ушами, ждешь смешного, а смешного нет ни хрена. — Он опять захохотал.

Судоплатов встал.

— Ерундой занимаешься. Делать тебе нечего.

Краснобородов перестал хохотать.

— Если разобраться, вовсе это и не ерунда. Ты подумай, в жизни все может случиться… И дела у меня есть. Сейчас пообедаю и пойду на работу.

Аркашка остановился у калитки, спросил:

— А все-таки к чему ты рассказал мне эту хреновину?

— Захотел и рассказал, — неопределенно ответил Краснобородов. — Посмеяться, что ли, нельзя?

16

…Незнакомый мужчина привязал оседланного жеребца к Аркашкиной ограде, вошел к нему в дом не поздоровался, бесцеремонно прошел в горницу, сел на диван и, закинув ногу на ногу, стал закуривать. Удивленный развязностью незваного гостя, Аркашка хотел его спросить, что ему надо, но не успел. Незнакомец опередил его вопросом:

— Где Маришка?

— А ты кто такой есть? — придирчиво спросил Судоплатов. — И зачем тебе нужна Маришка?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ухмыльнулся мужчина.

У Аркашки возникло нехорошее подозрение.

— Все состаримся, — сдерживая раздражение, произнес он. — А ответить мне не мешает. Я все-таки Маришкин муж.

— Муж объелся груш, — опять ухмыльнулся незнакомец. — Много вас, таких мужей…

Нехорошее подозрение у Аркашки укрепилось. Но почему незнакомец так откровенно