Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

было. Ну и что? Он, поросенок-то, свинья этакая, половину огорода рылом исковырял, как же тут не подерешься?.. В курах и то есть зло, иной раз как начнут клеваться — ни один петух не разнимет. А тут люди, бабы. Одна вспылила, другая вспылила вот и скандал. Вообще-то они даже не стукнули друг друга, только палкой о палку, как шпагами, один шум создали. Правда, в волосы вцеплялись… Ну это… невелика беда, это вгорячах. С кем не бывает… Сейчас они помирились, то и дело друг к дружке бегают. Напрашивается вывод: никакая Маришка не драчунья, приятная женщина… Ничего плохого Аркашка не видал от нее во время совместной жизни, только одно хорошее. Притворяется? Ни в коем случае! Скандальная женщина давно бы сорвалась. А сегодня ночью?.. Ночью Маришка слегка помяла ему бока… Но ведь он первый начал драться. Пусть во сне, но все равно он первый… Аркашка ее кулаками, а она на него богу молиться, что ли, будет?..

Судоплатов вспомнил рассказ Рукасуева о том, как Маришка спихнула с крыльца подвыпившего ухажера, улыбнулся. Так ему и надо, чтобы не лез. Начал, наверно, руки распускать, вот и получил. Молодец, Маришка!

А все-таки не дай бог явится какой-нибудь нахал и начнет ухаживать за Маришкой… Конечно, сну верить нельзя, но… не мешало бы укрепить семейную позицию. А как это сделать? В деревне Деевке живет забавная старушенция Мамониха, ходят слухи, что она занимается ворожбой. К ней съездить? Стыдно. Ученые на космических кораблях летают, а Аркашка поедет к старушенции присушать Маришку. Стыдно. И все-таки не мешает съездить для успокоения души. О поездке он никому не скажет Аркашка верит Маришке, ни с кем она не позволит лишнего, но… для успокоения души, чтобы никакие нахалы не лезли в голову…

До Деевки километров пятнадцать. На чем туда съездить? Лошадь брать в колхозе не хочется, начнутся расспросы: куда, зачем?.. Зря тогда Аркашка не взял у Клавдюхи свой велосипед. Сел бы на него в любое время и поехал. Надо сходить к Рукасуеву.

И Судоплатов пошел просить у Рукасуева велосипед.

— Хочу попробовать, не разучился ли ездить, — соврал он. — Собираюсь купить себе новый.

Матвей дал ему свои велосипед, и Аркашка отправился в Деевку во второй половине дня.

Дом Мамонихи он нашел быстро: показал его первый встречный мужчина. Дом кирпичный, под железом. Судоплатов Прислонил велосипед к крыльцу и вошел в кухню. Высокая сухопарая старуха, шлепая босыми ногами по полу, убрала со скамейки ведра и кастрюли, усадила на нее гостя и вопросительно посмотрела на него, сев на табуретку. Аркашка рассказал, зачем приехал.

— Только чтобы никому… — попросил он Мамониху.

— Сам не проболтаешься — никто ничего не узнает, — сердито проговорила она, встала, помыла зеленую кастрюлю, налила в нее воды, взяла из печурки коробку спичек и предложила: — Пойдем в горницу.

В горнице Судоплатов сел на сундук, оглядываясь по сторонам.

— Не крутись, — приказала ему Мамониха. — Отвернись от меня. Гляди в одну точку и не шевелись.

Аркашка отвернулся, уставился в стену.

Хозяйка поставила кастрюлю на пол под образами, опустилась на колени и закрестилась левой рукой, глядя на мигающий огонек лампадки. Встала, шепча молитву, поставила кастрюлю на стол, зажгла несколько спичек и, дождавшись, когда огонь стал жечь пальцы, бросила пепел в воду. Почерпнула из кастрюли литровую кружку, подошла к Судоплатову.

— Пей, вместе с пеплом…

Аркашка нерешительно взял кружищу обеими руками, поморщился, выпил. Мамониха почерпнула еще кружку. Судоплатов прижал ее к груди, словно боялся уронить, вздохнул, с большими перерывами, отдуваясь, кряхтя, опорожнил, вернул хозяйке. Она опять загремела кружкой по кастрюле. Неужели третью даст?! Ведь не влезет же. Перед отъездом Аркашка пообедал и холодной воды хватанул порядочно. Знал бы, что тут придется пить, — натощак приехал.

Мамониха подошла к Судоплатову. Тот поежился, заерзал по сундуку — в желудке булькнуло. Она набрала в рот воды и брызнула изо рта в лицо Аркашке. Он вздрогнул — в желудке снова булькнуло.

— Пей, опять с пеплом. Откажешься — все испортишь.

Третью кружку Судоплатов пил очень долго, маленькими глотками, давился, кашлял. Выпив, облегченно вздохнул. Вот это напузырился! Лишний раз не шелохнешься! Аркашка почувствовал режущую боль в животе, скорчился. Держась за живот, он выбежал из дома.

— Бывает и хуже, — серьезно сказала Мамониха, когда Судоплатов вернулся. — Зато твоя Маришка жить теперь без тебя не сможет.

Аркашка дал ворожее десять рублей, подосвиданился с ней, с трудом залез на велосипед и поехал в Кочетовку. Километра через три он торопливо соскочил с велосипеда, бросил его на обочину дороги и побежал в кусты. Когда выходил оттуда, его вдруг осенила мысль. Как же так? Присушала старушенция Маришку, а водой накачивала Аркашку… А Маришке ничего… Он-то при чем? Маришке надо было воду давать. Неужели старушенция посмеялась над Аркашкой? Напоила вонючей водой за десять рублей. Как же он раньше не мог об этом подумать?

Судоплатов хотел вернуться, чтобы все уточнить, но уже вечерело, и надо было спешить домой. Он махнул рукой. Все равно Мамониха оправдается и не вернет десятку. А жаловаться на нее бесполезно, себя только под насмешку подведешь. Лучше считать, что так и надо. Лучше так и считать, для успокоения души.

18

До Кочетовки Аркашка добирался очень долго. То расстройство желудка мешало, то слетала велосипедная цепь. Останавливался, налаживал. Надоело канителиться. Проклиная Мамониху, достал из инструментальной сумочки ключ, натянул цепь и поехал быстрей. Разогнался — ноги от педалей отставали. Наконец показалась Кочетовка. Слава богу! Сейчас Аркашка ввалится домой, полежит и вся усталость пройдет. Подумал так — штанина под цепь угодила, ни взад, ни вперед не подается. Опять надо останавливаться. Но как слезть с велосипеда, когда одна нога прижата к цепи? В таком случае дров можно наломать много…

Велосипед замедлял ход. Судоплатов попробовал перекинуть свободную ногу через седло. Перекинул. А наступить на землю не успел. Штанина под цепью треснула, и он вместе с велосипедом загремел на обочину дороги! Несколько секунд лежал, морщась от боли. Поднялся на колено, освободил порванную штанину, перехватил ее у щиколотки булавкой, чтобы она не попала под цепь еще-раз, и вдруг совсем рядом увидел пеструю козу. Да это никак Рая? Точно, она! Пристально смотрит на Аркашку. Угадала бывшего хозяина. Рая приблизилась к Судоплатову, волоча за собой веревку с приколом.

Аркашка укоризненно покачал головой:

— Достукалась, скотина. Из стада выперли, на прикол посадили. Но тебя, видать, ни один прикол не удержит. Не завидую я твоему хозяину. Ох, не завидую.

Судоплатов