Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Увидится же…

1

Изба стояла под сопкой. Крупная, сложенная из смолистых сосновых бревен. Рубцы от топора в некоторых местах затекли смолой. А какая она пахучая! Не надышаться. Внутри – тоже, сосновый запах очень свежий. Внизу вместо половых досок те же бревна, сточенные топором, не ровно, да это и ни к чему. У печи стоят метла, совок, вырезанный из дерева. Из дерева? Хм, топорная работа и наждаком зачищена.

– Это батя научил меня делать такие совки-лопаты еще в детстве, – похвастался Чиж.

– Здорово! Как же вы, Володя, с Виктором такую избу поставили?

– А вот за счет того самого «журавлика» зацепил бревно, поднял, выправил, укрепил. Без гвоздей, конечно, не обошлось, так как у меня опыта большого по строительству нет. Виктор просил избу человек на десять. Здесь будут спать человек шесть, еще шесть могут спать на чердаке.

И только сейчас Михаил обратил внимание на лестницу, стоявшую в углу комнаты.

– Ладно, давай сегодня обживемся, а завтра остальными делами займемся.

– Медведя валить?

– Да, медведя, – махнул рукой и, сев на нары, сказал Чиж и начал выкладывать на стол припасы из рюкзака. – Медведя, Мишенька, не так просто и вывести отсюда, то есть убрать. Этот год здесь не очень урожайный, смотрел же на болоте – пустое. Куда-то вода ушла, а значит, и голубики с клюквой будет мало. Хотя… – вздохнул Владимир, – это я так думаю. А может, все будет и не так, может, клюква хорошо пойдет. Но не в этом дело. Завтра собак заберу, буду охранять эти места, чтобы мужики копались здесь и ничего им не мешало.

– А кто их сюда приведет?

– Витька.

– Витька?

– Да, это хант здешний. Они километрах в сорока отсюда живут, у них и мой выводок зиму жил. Кутят от местной лайки взял, сама прокармливается, глухаря прямо на земле берет, как тигрица. Но не птичница, лай не поднимает, а только на медведя работает. Вагатова собаки, слышал, наверное, по всему Зауралью ценятся.

– Хм.

– Не удивляйся.

– Это что ж, нам к Вагатовым теперь за собаками идти?

– Нет, Мишенька, Кев Лук тебя видеть хочет. – Чиж, отложив от себя на середину стола упаковку с сахаром, посмотрел на Михаила. – Это старый шаман, он живет долго здесь, Вагатовы – молодая семья. Пришли к нему, родню свою привели. Говорят, что их выбрал сам шаман и, превратившись в ворона, прилетел к ним, спящим, и позвал их к себе из Приобья. И сам, когда те через болота шли, указывал им тропы, чтобы не утонули. Не знаю, сказка это или нет, но Виктор просил тебя прийти к Кеву Луку. В переводе это или «каменный глухарь», или «глухарь Урала», не знаю точно, как переводится. Витька говорит, что он глухой, и, когда видит человека, с ним говорит глазами.

– Так сколько ж ему лет? – поинтересовался Филиппов.

– Только время знает, сколько лет Кеву Луку. На вид он стар, но когда начинает свое камлание, жуть, страшно смотреть на него. И все начинает вокруг гудеть, и звуки разные.

– Так что же Воробей мне сам об этом не сказал?

– А при чем здесь Витька Воробьев?! – вдруг взбеленился Чиж. – Миша, Витька-то пропал.

– Тю ты! – Филиппов от неожиданности встал.

– А вот там, в тумане, когда в нем он увидел казаков с саблями, они повозки сопровождали, он и зашел в туман, посмотреть, куда они едут, кто они такие. И все. А потом вынырнул, и говорил, что скоро вернется, в избе мне его ждать вместе с тобой. Я думал, ну все, пошли они все на фиг! Понимаешь? Человеку седьмой десяток, пацана нашли! Подумал, в избе ночь переночевал, а там ночью Ворон пришел ко мне и говорит, что бы я тебя привел. А если ворон говорит, то, значит, слушать его нужно и выполнять. Понимаешь? На этой земле он дух, и если его ослушаешься, то покоя не будет и в том мире тебе. Он там тебя не защитит.

Михаил, всем телом напрягшись, внимательно вслушивался в тихий, еле слышный шепот Владимира. И каждое слово его было четким, понятным и несло в себе какое-то волнение. Тишина замерла, даже щебета птиц и стук дятла клювом по дереву исчезли. Тишина, только шепот Чижа.

– Я не знал, как смогу тебя уговорить идти сюда, поэтому и к Витькиному отцу, к его жене пошел.

Владимир встал, нагнулся у печки и начал из нее вытаскивать тонкие, сухие ветки.

– Я лучше на улице костер разведу, мало ли, есть медведь здесь где-то рядом, нет. А так спокойнее будет. – И вышел из избы.

– А ворон-человек, случайно, не Кев Лук? – громко спросил у Владимира Михаил.

– Нет, то видение уж больно злое. Кев Лук добрый старик, а у Ямишкина шаман собрался в последний путь. К нему-то меня вначале и привел Кева Лук, я чувствовал это. Как и чувствовал то, что в городе у нас неспокойно стало, ведьмы появились. Я и подумал, что они ищут дорогу к Кеву Луку, видно, силы волшебные забрать его хотят. А когда ты крестами обложил забор моего дома, я понял, что силой ты обладаешь огромной, они слабы против тебя.

– Глупости говоришь, – вышел из избы Михаил. – Сильные они. Я сам удивился тому, что у Витькиной жены колдунья появилась, вторую видел у спортзала и в городе еще – третью, четвертую. И двух каких-то мужиков необычных видел, стары-молоды. Как в тени – старик, вся кожа на лице обвисла, а как выходит на свет – молод.

– Боюсь, что они нас и сопровождают.

– Дятлами, воронами? … – хотел было ухмыльнуться Михаил, да не получилось, перед глазами сразу возникло лицо «монаха», которого видел совсем недавно.

– А вот дух медведя точно за мной начинает охотиться. Ох, и страшен он. Я его дыхание везде чувствую. Даже здесь. Посмотри, а?

– Володя, я не колдун и не волшебник, я просто умею видеть человеческую ауру, и не как об этом по телевизору показывают, а по-своему, то огнем, то реками, то сухим песком и так далее, и всего лишь подключаю внутреннюю силу мозга человеческого, чтобы не спал, а боролся.

– Так посмотри своими этими глазами, оладь мне в душу! – выругался Чиж.

В глазах, как и в словах Чижа, он слышал душевную боль. Встал, обвел руками вокруг себя и обернул кисть к себе, пытаясь что-то уловить тыльной стороной руки. Сначала все оставалось по-прежнему, температура у воздуха была ровной. И у того тысячелетнего кедра, и у сосен, вытянувшихся своими кронами в облака, и у