Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

военных судов, остался в полном владении «Сына Неба», и правит городом от имени последнего старый мандарин Ло. Правда, Цзяочжоу находится в сфере так называемого «немецкого влияния», и никакие важные государственные мероприятия не могут там совершаться без согласия немцев, но самый город и весь уезд, бесспорно, китайские.

Визитная карточка мандарина г. Цзяочжоу

Хотя, по европейским понятиям, Цзяочжоу и едва ли заслуживает название города, – это скорее просто местечко, окруженное наподобие города стенами, – китайцы все еще считают его значительным городом, на что указывает словечко «чжоу». Города первой величины обозначаются у китайцев словечком «фу», так, напр., главный город провинции Саньдун называется Цзинань-фу; города второй величины именуются «чжоу», как, напр., Цзяочжоу, Цзиньчжоу; города третьей величины – «сянь», как, например, Вэйсянь, Бошаньсянь.

Не без некоторого волнения въехал я в городские ворота, над которыми некоторое время развевался немецкий флаг. Здесь встретили меня посланные мандарина, чтобы проводить меня через прерываемые обширными зелеными полями и тенистыми кладбищами жалкие предместья в самый город. Скоро мы достигли мощной внутренней стены города и, пройдя совершенно не охраняемые ворота, очутились в настоящем лабиринте узеньких улиц, окаймленных низенькими домишками. Перед одним из них шествие наше остановилось. В открытые настежь половинки входных дверей я увидал двор, в глубине которого ютилась глиняная мазанка, крытая соломой. Это была моя «гостиница», служившая также во время оккупации города немцами главной квартирой немецкого десанта. Шаткая дверь, с грехом пополам запирающаяся деревянными щеколдами, вела в темное помещение, где стояли стол да пара стульев. По обе стороны этого помещения находилось по коморке с деревянными нарами. Пол был глинобитный, крохотные оконца затянуты тонкой разорванной бумагой; о печках, кроватях, умывальниках и т. п. не было и помину. Все это путешествующим по Китаю, претендующим на такие удобства, приходится возить с собой; поэтому слугам моим во время моих скитаний по Саньдуну было порядочно возни с ежедневной распаковкой и запаковкой багажа. В Саньдуне все «гостиницы» вообще оказались такими же, как эта первая, и только далеко уступали исторической главной квартире немцев в Цзяочжоу чистотой и относительным отсутствием насекомых.

Визитная карточка мандарина г. Бошаня

Так как я путешествовал, покровительствуемый официальными рекомендательными грамотами китайского правительства, то, вскоре по моем прибытии, ко мне явился чиновник из ямэня с большой красной визитной карточкой мандарина. Китайский этикет требовал, чтобы я, в свою очередь, вручил посланному чиновнику мою карточку с моим именем и званием, обозначенными по-китайски, и затем явился с визитом к мандарину. Этот первый мой визит к «его чести» мандарину Ло вышел довольно интересным, но вообще я с сожалением вспоминаю, сколько дорогого времени было потрачено во всех городах и местечках Саньдуна на подобные и ответные визиты мандаринов. Ведь я через каждые два-три дня прибывал в новый город и, вместо того, чтобы сразу заняться обозрением его, принужден был тратить несколько часов на выполнение этих требований вежливости. Как и старик Ло, все мандарины принимали меня в полной парадной форме, окруженные свитой секретарей, чиновников и телохранителей. Самый прием происходил в большой официальной приемной зале ямэня. Все три двора, которыми мне приходилось проходить туда, бывали битком набиты любопытными; большинство из них в первый раз видели европейца. В приемной все присутствующие приветствовали меня обычным «гаодао», т. е. прикладываньем сложенных рук ко лбу и почти земным поклоном. Затем мандарин подводил меня к одному из двух стульев в глубине приемной, брал из рук слуги чашку чая, ставил ее на столик, стоявший между этими двумя стульями, и сам занимал свое место, после чего начиналась беседа через переводчика. К сожалению, вежливость не позволяет посетителю откланяться прежде, чем мандарин поднесет ко рту свою чашку с чаем, поэтому беседа иногда длилась очень долго; ведь, насколько я любопытствовал узнать поближе Саньдун, настолько же мандарины любопытствовали насчет Германии, которую знают лишь по имени. Географии в китайских школах не обучают!

Автограф и печать мандарина г. Цзинина

Едва же я возвращался после такого визита восвояси, ко мне являлся с ответным визитом мандарин, а в некоторых городах и трое, четверо мандаринов, один за другим. Во главе процессии шли солдаты и слуги ямэня, вооруженные самым фантастическим образом, затем четверо слуг несли осененный большим красным парадным зонтиком паланкин с мандарином. И снова начинались церемониальные приветствия, и скучные, всюду одни и те же, разговоры, которые я, наконец, прерывал, поднося к губам свою чашку.

Цзяочжоу сохранил еще кое-что от своего бывшего величия и теперь еще может считаться довольно богатым промышленным пунктом, да и торговлю ведет с внутренней провинцией оживленную. В городе есть восхитительные кумирни и много каменных памятников в виде триумфальных ворот; по главным улицам тянутся ряды лавок, в которых прилежные длиннокосые на глазах прохожих выделывают трубки, красивые металлические вещи, подсвечники, лампочки для куренья опиума, выдавливают на обоях оригинальные узоры, прядут, ткут, стучат, колотят – с раннего утра до поздней ночи. В немногих городах встречал я столь разнообразную по своим отраслям и развитую промышленность, и город, без сомнения, еще выиграет, когда его соединят проектируемой железной дорогой с Цзинтао и с Цзинань-фу, главным городом провинции. Саньдуну вообще прежде всего недостает рельсового пути. Выступив, после двухдневного пребывания, из Цзяочжоу в Вэйсянь, я впервые вкусил на этом пути через обширную равнину все прелести современных китайских путей сообщение. Местным мандаринам и в голову никогда не приходит проложить какие-либо проезжие или проселочные дороги, которые бы связывали между собой города и селение провинции, и проезжие пли прохожие сами прокладывают себе любые пути к цели по кратчайшему расстоянию; их следов придерживаются следующие проезжие и прохожие, и сама собой создается широкая, намеченная глубокими колеями дорога, осенью и ранней весной покрытая слоем пыли в поларшина, зимою обледенелая, а летом во время дождей залитая водой по колено. Даже важнейшие пути сообщение, как например связывающий единственную торговую гавань Саньдуна Чжи-фу с главным городом провинции, и большая Императорская дорога, ведущая от Янцзы-цзяна через Саньдун в Пекин, немногим лучше, так что легко можно представить себе, с какими приятностями сопряжено путешествие по Саньдуну. Измученный, голодный, покрытый слоем пыли в палец толщиною, прибывал я после продолжительных дневных переходов на ночлег в каком-нибудь жалком селении, где вдобавок вода оказывалась иногда настолько загрязненной и вонючей, что мне приходилось для мытья жертвовать парою бутылок из взятого мною в дорогу запаса минеральной воды. Большинство мандаринов и почти все купцы, с которыми мне приходилось говорить, приветствовали проект прокладки железной дороги с радостью,