Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

считая ее настоящим благодеянием для края. Притом самое сооружение полотна не представляет нигде особых затруднений, в чем я убедился собственными глазами. От Цзяочжоу тянется к северу через весь Саньдун и Чжи-ли до самого Пекина огромная почти сплошная равнина; гор, нанесенных на многие карты этой местности, на самом деле не существует, исключая гор, находящихся в средней части Саньдуна, и, для того, чтобы избежать их, проектируемой железной дороге не придется делать даже обходов. Большинство помеченных на этих картах больших рек пересыхает на целые месяцы и также не требует каких-либо сложных железнодорожных сооружений. Нет оснований тревожиться и относительно доходности будущей дороги. Во время моей поездки по Саньдуну меня поразило большое число многолюдных городов и деревень; через каждые полчаса я встречал селение с несколькими сотнями жителей; на горизонте часто виднелись целые десятки деревень, местоположение которых отмечали высокие ивы и ясени, при этом особенной нищеты я не видал нигде. Если Хуанхэ, эта великая бедовая река, часто и затопляет громадные пространства, если сильные ливни или продолжительные засухи и губят жатвы в некоторых частях провинции, то в других все-таки урожаи пшеницы, проса, бобов, риса и пр. бывают настолько обильны, что можно было бы вовсе не допускать жителей до нужды, существуй только средства сообщение, которые позволяли бы быстро перемещать излишки хлеба из одной местности в другую. К сожалению, средства я сводятся по большей части к ручным тачкам, в которых и перевозятся все многочисленные продукты необычайно плодородной и густонаселенной провинции: уголь, железо, хлеб, шелк, шерсть, ткани, стекло и гончарные изделия; да ими же пользуются и люди.

Запряжка в Восточном Саньдуне

Любопытно, что Саньдунские кули снабжают свои тачки парусами. Впереди тачки, по обе стороны колеса, прикрепляются шесты в рост человека, между которыми при благоприятном ветре и натягиваются синие или серые паруса.

При подобном отсутствии всяких правильных путей и средств сообщение, возможность возникновение стольких зажиточных цветущих городов и общего относительного благосостояния этого многочисленного население надо отнести на счет естественных богатств провинции и прилежание, умеренности и бережливости самого населения. В Вэйсяне, Цзиньчжоу-фу, Цзинань-фу, Цзинине и других городах насчитывается немало миллионеров, и главный город провинции прямо следует причислить к богатейшим городам Китая. Конечно, такое заключение может вывести лишь очень опытный наблюдатель, так как по внешнему виду города Саньдун не отличаются от других китайских городов; и здесь жилища богачей так же прячутся за невзрачными, серыми стенами, и здесь не увидишь ни дворцов, ни памятников, ни музеев и пр., и единственными замечательными сооружениями являются мощные, увенчанные башнями городские стены да буддийские кумирни, возвышающиеся среди кипарисовых и сосновых рощ. Фабричной промышленности здесь также не существует; даже разработка угля в шахтах и выделка стеклянных и гончарных изделий в большом промышленном городе Бошане ведутся, так сказать, кустарным способом; паровые машины во всей этой области с населением в 35 млн найдешь лишь в оружейном заводе в Цзинань-фу.

Но за отсутствие так называемых достопримечательностей я был с избытком вознагражден картинами народной жизни в городах и в деревнях; провинция не связана с внешним миром, нравы и обычаи народные сохранились во всей своей оригинальной первобытности, и каждая деревня, каждый город представляли для меня своего рода музей. Вэйсянь с его крупными рынками, Цзиньчжоу-фу с великолепными буддийскими кумирнями и интересными мусульманскими мечетями, Линьчжи с его тысячелетними древностями, богатый промышленный Бошань, затем Чаншань, Чайцин и прежде всего насчитывающий до четырехсот тысяч жителей Цзинань-фу подарили меня целым рядом картин, обыкновенно редко видимых путешественниками по Китаю. Вдобавок я путешествовал в самое прекрасное время года, весной, климат же этой провинции сходен с нашим среднеевропейским, только солнце здесь греет вообще сильнее, а в приморских областях бывает гораздо сырее, чем у нас. Китайцы, большие любители природы, выбирают для своих городов красивейшие местоположения, и самые ландшафты здесь прелестны. Правда, в Саньдуне совсем нет лесов, зато все местечки утопают в больших фруктовых садах, а в полях вздымаются темные рощи кипарисов и кедров, в тени которых мирно почивают под могильными холмами мертвые; китаец лишь в самом крайнем случае решится потревожить могилы своих предков. В Саньдуне есть и императорские гробницы, имеющие форму высоких пирамид, о существовании которых европейцы до сих пор не знали. Они вздымаются из зеленых волн холмистой равнины на запад от Цзиньчжоу-фу, и смотрят еще загадочнее, таинственнее, нежели пирамиды в стране фараонов. Хотя время многое уничтожило и смешало в этих остатках седой древности, я мог все-таки заключить, что кладбище это было некогда еще обширнее и величественнее кладбищ династии Мин, виденных мной в Пекине и Нанкине. В общем оно занимает плато пространством приблизительно в один квадратный километр, возвышающееся над равниной на 3–4 метра. Судя по местами еще сохранившейся, сложенной из огромных плит стене, некогда окружавшей все кладбище, и по общему виду самого кладбища, обширное плато это должно являться искусственным сооружением. Работа поистине сверхчеловеческая. Пять больших и несколько меньших пирамид лежат к северу от дороги, шесть больших – к югу. Высота больших, считая от поверхности плато, равняется 40–60 метрам. Ряд самых высоких пирамид расположен к юго-западу от деревни, напротив высокой известковой скалы, на вершине которой возвышается несколько кумирен, жертвенников и каменных памятников.

Тачки с парусами

Как и все могильные холмы в Саньдуне, эти императорские гробницы-пирамиды также земляные, и удивительно, как могли до сих пор так хорошо сохраниться все их очертания. Даже стены, окружавшие кладбище, еще гладки и пострадали от дождя весьма мало. По размытым местам видно, что фундамент стен сооружен из глины, смешанной со щебнем и осколками черепицы, а самые стены сбиты прямо из глины. Основанием каждой пирамиды служит широкая терраса, имеющая от 200 до 400 шагов в окружности и от 26 до 30 метров в высоту, а на ней уже возвышается обложенная каменными плитами с надписями уступчатая пирамида меньших размеров. Самая же северная из пирамид иной постройки; она прямо от поверхности земли подымается пятью мощными, одинаковой высоты уступами и всего живее напоминает знаменитую уступчатую пирамиду Сахары. К сожалению, невозможно с точностью определить древность и назначение этих пирамид, так как первый император династии Цинь, этот китайский Наполеон, которому удалось снова покорить и соединить под своей властью все отдельные княжества и царства, приказал сжечь все летописи и архивы разных мелких династий.

Самой интересной частью Саньдуна является, однако, горная страна к югу от Цзинань-фу. Пребывание мое в этом городе, резиденции нескольких мандаринов, было связано со множеством официальных визитов, обедов и общественных развлечений китайского характера, от которых я был