Новый мир - Пак Соён

– Но в зеркальном лифте нет цифр.

Син Ичхэ достает из кармана рубашки визитку.

– Как только войдешь в зеркальный лифт, нажми на аварийную кнопку и поверни рычаг в направлении, указанном на этой карточке.

Ли Бонхве, прищурившись, читает цифры на визитке.

– Не знал, что есть такая функция…

Син Ичхэ, не обращая внимания, продолжает:

– Из слепого пятна можно пересесть на обычный лифт SNOW TOWER и спуститься на первый этаж. Ли Бонён не смогла бы предугадать этот путь и расставить там охрану.

– Хорошо, тогда вы займитесь лифтом, директор Син, – говорю я, – а мы будем направлять людей отсюда…

– Нет, Чобам, – перебивает Син Ичхэ. – У нас с тобой есть незавершенное дело.

– Что? – удивляюсь я.

Син Ичхэ, косясь на Ли Бонхве, тихо говорит:

– Надо поймать Ли Бонён, пока та не сбежала.

Ли Бонхве решительно вмешивается:

– Я с вами. Я знаю, где может прятаться бабушка…

Син Ичхэ твердо обрывает его:

– Прости, но я не доверяю никому из семьи Ли Бон.

Ли Бонхве тяжело вздыхает, и Син Ичхэ, смягчив выражение лица, добавляет:

– Но я верю, что вы поможете нам вывести этих людей в безопасное место.

Ли Бонхве с серьезным видом кивает:

– Тогда я расскажу вам о тайных комнатах в особняке.

Я еще раз прошу Сомён оставаться с Онги, пока его не доставят в операционную. Харт, держащий Ханыль на руках, подходит ближе:

– Совон, Ханыль хочет что-то тебе сказать.

Ханыль, лицо которой покрыто сажей и слезами, указывает на своего медведя. Старый, грустный медведь тоже весь в копоти. Она расстегивает молнию на его спине и достает оттуда мини-проектор.

– Ты его забыла взять с собой, вот я и сохранила, – говорит Ханыль, слабо улыбаясь, с гордостью в глазах, ожидая от меня похвалы.

– Спасибо огромное! Как раз он был мне нужен, – отвечаю я.

Кровь, смешанная с гноем, стекает с маленькой ладошки Ханыль по ее худенькой руке, словно по сухой ветке.

– Ичхэ, прежде чем отправиться в особняк Ли Бон, нельзя ли сначала завезти Ханыль в больницу? – спрашиваю я.

Син Ичхэ хмурится, но вскоре соглашается:

– Хорошо, тогда возьмем и этого мужчину как сопровождающего. У нас нет времени самим отвозить ее в больницу.

Так я, Син Ичхэ и Харт, держащий Ханыль, первыми садимся в зеркальный лифт.

Син Ичхэ нажимает на красную аварийную кнопку, и весь лифт озаряется мигающим белым светом. Она, словно действуя волшебной палочкой, переключает рычаг: сначала на шесть часов, потом на два, затем снова на шесть…

Ханыль, за прозрачной пластиковой маской, широко раскрывает маленький ротик.

– Ух ты… – шепчет она.

Ожидание встречи с внешним миром заставляет ее на миг забыть о боли в руке, и, несмотря на кашель, она полна восторга.

Я глажу ее по голове, тронутая ее смелостью, но тут же сама начинаю сильно кашлять. Кашель учащается, и в груди появляется легкая боль. Харт, тоже с трудом сдерживая кашель, спрашивает:

– Маленький командир, что ты сделаешь первым делом, когда выберешься наружу?

Он незаметно прикрывает руку Ханыль тонкой тканью, чтобы она не видела свою окровавленную руку и снова не расплакалась.

– Хочу увидеть небо. Такое же крутое небо, как я! – отвечает Ханыль.

Син Ичхэ снова нажимает аварийную кнопку, и мигающий белый свет, похожий на сигнальную лампу, гаснет.

– Поехали, – говорит она.

Я, продолжая кашлять, предупреждаю:

– Осторожно, этот лифт жутко страш… А-а-а!

Лифт, как всегда, несется с такой скоростью, что душа уходит в пятки, и все, кроме Син Ичхэ, кашляют. Вскоре зеркальный лифт останавливается в слепом пятне SNOW TOWER.

Син Ичхэ выходит первой, за ней Харт, слегка покачиваясь, с Ханыль на руках. Я, поддерживая его, всего в поту, выхожу последней.

Сквозь огромные окна SNOW TOWER льется яркий солнечный свет.

– Ханыль, смотри! Небо! – кричу я, указывая на окно.

Но в этот момент Харт, поддерживая затылок Ханыль, с грохотом падает на пол. Ханыль, придавленная его весом, едва шевеля глазами, шепчет:

– Совон, что с дядей Хартом?

Голубая тюремная роба Харта мгновенно пропитывается потом, и на полу образуется лужа.

Я дрожащими руками переворачиваю Харта, чтобы увидеть его лицо. Син Ичхэ коротко вздыхает:

– Вся влага будто ушла из тела…

Харт перестал дышать. Его глаза широко открыты, а тело, словно давно сломанная ветка, сухое и легкое. Я провожу рукой по его лицу – оно шершавое, как сухие осенние листья.

– Почему так внезапно… – шепчу я.

– Дядя… – зовет Ханыль слабым, дрожащим голосом.

Ее одежда тоже намокает от пота.

– Нет… – бормочу я.

Я осторожно перекладываю Ханыль себе на колени, повернув ее голову к окну, чтобы она не смотрела на Харта.

– Совон, что с дядей Хартом? – спрашивает она.

– Он… сейчас…

Голос Ханыль становится все тише:

– Совон, со мной что-то не так.

Влага, вытекающая из ее тела, пропитывает мою одежду.

– Совон… я умираю?

– Нет, что ты, – отвечаю я.

– Врешь. Я же Ханыль, я все знаю.

Ее взгляд бессильно устремляется в окно:

– Как красиво…

Из глаз, носа, рта – из всех маленьких отверстий – сочится вода, и тело Ханыль становится легким, как облако. Сухое, безжизненное облако.

– Скоро мы сможем посмотреть на закат, Ханыль, – говорю я.

Она едва слышно отвечает: «Угу» – и закрывает глаза. За окном, в голубом небе Сноубола, медленно плывут облака.

Син Ичхэ, нахмурив брови, бормочет:

– Похоже, эти люди обречены умирать, как только покидают то место.

– Что вы сказали? – переспрашиваю я.

Она задумчиво отвечает:

– В воду или еду, которую они потребляют там, добавляют вирус, который активируется в определенных условиях. Возможно, резкий холод, с которым они сталкиваются, покидая подземную электростанцию, служит спусковым крючком.

Перед глазами всплывает насмешливая улыбка Ли Бонсим.

Зря стараетесь.

Вы все равно все живые мертвецы.

Слезы капают на лицо Ханыль.

Это же таблетка, которую Капитан дала тебе за день до того, как ты ушла с Учителем. Сказала, что она нужна для поддержания здоровья во время разведки на поверхности.

Может, та капсула была… антидотом?

Я поспешно достаю из кармана тюремной робы прозрачную капсулу и вкладываю ее в сухие губы Ханыль, где еще сохраняется намек на жизнь.

Коляска Син Ичхэ бесшумно подъезжает ко мне.

– Хорошо, что ты в порядке, Чобам, – говорит она.

– Почему только я… – шепчу я.

– Наверное, потому, что ты недолго была подвержена вирусу, – отвечает она.

Значит, для Чхию, тети Кхаль и всех остальных в пещере выход из подземной электростанции запускает обратный отсчет смерти.

– Если они выйдут, все в опасности! – кричу я.

Я кладу маленькое тело Ханыль на колени Син Ичхэ и бросаюсь к зеркальному лифту.

– Что ты делаешь? – спрашивает она.

– Надо остановить их, чтобы не выходили! Отвезите Ханыль в больницу, Ичхэ!

Моя рука почти касается