Новый мир - Пак Соён

– А-а! – Я хватаюсь за грудь и падаю на пол.

Син Ичхэ смотрит на меня с презрением и толкает тело Ханыль на холодный пол, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– Куда собралась? Мы должны поймать Ли Бонён, – говорит она.

Коляска Син Ичхэ останавливается передо мной, лежащей на полу.

– Хочешь все испортить, спасая этих смертников?

Я хочу возразить, но, сжимая сердце, могу лишь корчиться от боли.

– Не твори глупостей, Чобам. Будешь делать, как я говорю, и я сделаю тебя героем в новом мире, который я открою, – говорит Син Ичхэ, обнажая зубы в улыбке. – Разве не захватывающе? Это ведь жизнь, о которой ты мечтала – чтобы имя Чобам стало известно всем.

Я изо всех сил пытаюсь подняться, но Син Ичхэ, с недовольным выражением, крепко сжимает ручки коляски.

– А-а! – Мое сердце сжимается еще сильнее от невыносимой боли.

Новый мир

Син Ичхэ, глядя на меня, радостно восклицает:

– Наконец-то очнулась!

С трудом удерживая голову, я оглядываюсь. Это мастерская Син Ичхэ на вершине Сноубола – кремово-белое помещение без окон.

Я сижу в инвалидной коляске, похожей на ту, что использует Син Ичхэ. Руки аккуратно лежат на подлокотниках, ноги – на подставке, и я не могу пошевелить даже пальцем.

– Ах… – стону я.

Память постепенно возвращается.

Через искусственный кардиостимулятор в моем теле Син Ичхэ безжалостно управляла болью в моем сердце. Я еле доползла до ее мастерской, и она приказала мне сесть в эту коляску. «Не трать силы, пытаясь сопротивляться гравитации. Это только усилит боль». В тот же миг сердце заколотилось как безумное, и я потеряла сознание.

Я пытаюсь раскачать голову, чтобы создать хоть какое-то движение, но спина и бедра, словно приклеенные к коляске, не шевелятся.

– Что ты вообще творишь? – спрашиваю я.

– Сейчас покажу, – отвечает Син Ичхэ.

Она неспешно исчезает за моей спиной. Я перебираю воспоминания: наша первая встреча на свадьбе посреди моря, разговор на куполе, лицо Син Ичхэ, когда она пришла спасать людей из подземной электростанции.

Ну как? Хочешь вместе со мной открыть новый мир?

Где и когда все пошло не так?

Син Ичхэ возвращается и подъезжает к широкому столу напротив меня. Колеса ее коляски автоматически подвозят ее точно ко мне.

– Разве не смешно? – говорит она. – Автоматические коляски считаются недостаточно драматичными, поэтому продают только старомодные. А мобильные телефоны из прошлой цивилизации вообще запретили. Мол, чем больше путаницы в общении, тем интереснее драма.

Она ставит на стол белую тарелку, лежащую у нее на коленях.

– Вот что я думаю: Ли Бон не хотят, чтобы мы объединялись. Если мы будем легко перемещаться и чаще общаться, то проще создать организацию. А власть всегда инстинктивно боится объединения граждан.

Син Ичхэ касается стола пальцем, словно поднимая выключатель, и вскоре на тарелке начинает шипеть кусок красного мяса, приправленного перцем, с ломтиком масла сверху.

Дядя Харт выйдет и попробует мясо! А тетушка Кхаль своими крутыми кулинарными способностями приготовит ему самое вкусное мясо на свете!

Вспоминая Харта, высохшего, словно сухая ветка, я чувствую тошноту от запаха мяса. И вдруг…

– А Ханыль? Она жива? – спрашиваю я.

На прямоугольном столе белыми цифрами светится время: 11:42. Прошло уже больше двух часов с тех пор, как мы покинули подземную электростанцию.

– А люди? Их всех спасли? – продолжаю я.

Син Ичхэ равнодушно пожимает плечами.

– Это их дело, сами разберутся. Чобам, сосредоточься на том, что должны сделать мы.

– Что значит «мы должны»? – возмущаюсь я.

Что может быть важнее спасения стольких жизней?

– Устранить злодея, – отвечает она. – Разве не это делают герои?

Она указывает на потолок и продолжает:

– Небо на нашей стороне. С утра бушует метель, так что Ли Бонён не сможет сбежать из Сноубола.

Син Ичхэ смотрит на светящееся на столе время.

– Сейчас, наверное, несколько ретивых журналистов уже вломились в особняк Ли Бон.

Она с удовольствием вдыхает аромат стейка.

– Интересно, какой журналист запечатлеет исторический момент, когда герой схватит злодея? Этот репортер, наверное, тоже прославится.

– Что ты вообще… замышляешь? – выдавливаю я.

Из-за искусственного кардиостимулятора, заставляющего мое сердце биться слишком сильно, я задыхаюсь и с трудом формирую слова.

– Тяжело, да? – усмехается Син Ичхэ. – Это потому, что твое тело сейчас вырабатывает энергию, чтобы поджарить этот стейк.

– Что? – переспрашиваю я.

– Удивительно, правда? Ты просто сидишь, а твое тело производит электричество, на котором готовится еда. Разве не круто?

Она с гордостью улыбается и продолжает:

– Представь мир, где все носят искусственные кардиостимуляторы. Никакого холода, никакого изнурительного труда. Конечно, из-за проблем с сердцем средняя продолжительность жизни сократится вдвое, но это все равно невероятно привлекательная технология.

– Ты спятила? – выдавливаю я.

Син Ичхэ громко смеется.

– Другие, наверное, скажут то же самое. Ли Бон превратили всех в идиотов, помешанных на телевизорах. Как им будет страшно и противно узнать, что ради телевизора придется жертвовать своей жизнью.

Она берет в руки нож и вилку и указывает ими на меня.

– И вот тут нужна ты, Чобам.

Я с трудом дышу, а она переворачивает стейк.

– Любовь людей к актрисе Ко Хэри, сочувствие к жертвам Ко Хэри и восхищение героем, который по указке Син Ичхэ разрушил подземную электростанцию и сверг главу Ли Бон, – все это сделает тебя идеальной моделью для продвижения.

Она поднимает нож, словно произнося речь, ее глаза горят, а голос полон силы:

– Без искусственного кардиостимулятора мы с Син Ичхэ не смогли бы разрушить Сноубол. Эта технология спасла мир. Давайте все примем ее в свои сердца и освободимся от труда и холода!

Син Ичхэ довольно улыбается, обнажая зубы.

– Ну как? Разве это не круче речей бывшего президента Ли Бон о Сноуболе? Хотя моя следующая речь будет еще лучше.

Она фиксирует стейк вилкой и начинает его резать.

– Почему… мы должны жертвовать жизнью? – шепчу я.

– Что? – переспрашивает она.

Если твой план сработает, я, едва узнав, что делает меня счастливой, буду готовиться к смерти. Придется чаще прощаться с близкими. Вместо того чтобы стать чуть устойчивее к холоду, жизнь станет еще трагичнее.

Син Ичхэ придвигает тарелку со стейком ко мне и медленно подъезжает ближе.

– Не волнуйся. Такие, как мы с тобой, не будут использоваться как батарейки.

Она накалывает кусок стейка на вилку и подносит к моему рту.

– Бесполезные, никчемные люди… Мы используем их. А сами будем разрабатывать технологии, которые двигают мир вперед…

Я плюю в ее сторону, но кусок мяса бессильно падает мне на колени. Собрав остатки сил, я выдавливаю:

– Какой прогресс стоит того, чтобы использовать чужие жизни как батареи?