Карта невидимого мира - Таш Оу

– Пошли, – сказал Дин. – Нам пора.

=♦=♦=♦=

Когда они подъехали к Национальному монументу независимости, оказалось, что дальше дороги перекрыты, и их бечак остановился в гуще машин. Они двинулись пешком, огибая площадь по краю. Пока они шагали по заросшей травой обочине большого проспекта, мимо проносились велосипеды, а иногда, обходя стоящий «опель», Адам вынужден был останавливаться и пропускать Дина вперед, чтобы не свалиться в канаву.

– Вообще-то пешком даже лучше, – весело сказал Дин. – Можно увидеть много достопримечательностей вблизи.

Он по-прежнему насвистывал незатейливый мотивчик, повторяя одни и те же несколько нот припева. Адаму хотелось, чтобы он замолчал, потому что эта мелодия напоминала ему о доме у моря, которого у него больше не было.

На перекрестке стояли барьеры, перекрывающие движение. Перпендикулярный проспект был пуст – маленький город-призрак посреди мегаполиса. Адам и Дин остановились в толпе пешеходов у заграждения, напряженно вглядываясь в приближающийся кортеж из пяти или шести роскошных черных автомобилей, некоторые с развевающимися флагами на капотах. Адам и не знал, что в Индонезии бывают такие автомобили, да и что такие автомобили в принципе бывают. Кортеж пронесся мимо, и несколько секунд спустя, когда он почти скрылся из виду, солдаты убрали заграждения, после чего машины, мотороллеры и велосипеды снова медленно поползли вперед. Проходя мимо солдат, Дин обнял Адама за плечи.

– Однажды ты можешь стать важной персоной – как те в машинах, – сказал он, притягивая Адама к себе, будто старший брат младшего, и Адам почувствовал между ними сумку, громоздкую, твердую и врезающуюся в бедро.

Деревьев вдоль дороги не было. Никакой зелени, только лес бетонных конструкций причудливых форм, словно вышедших из сна. Адам устал от ходьбы, устал от этого города, совсем не похожего на тот, который он когда-то построил в своем воображении. Он уже почти не помнил тот невидимый мир, прежде так хорошо ему знакомый, – мир, полный любви, надежд и возможностей. Дорога казалась бесконечной, ребра снова начали болеть, а пустота в желудке в очередной раз напомнила, что он такой же, как миллионы других людей вокруг.

– Странно осознавать, что спустя столько лет я наконец-то буду искать своего брата. Я никогда не думал, что смогу говорить или даже думать об этом, – сказал Адам. Размышления об этом новом будущем были единственным способом отвлечься от ноющих ребер и острого жжения в ногах – на пятке и большом пальце он уже натер мозоли. – В каком-то смысле я даже рад, что ничего о нем не помню. Значит, не разочаруюсь.

– Конечно, не разочаруешься. Ты найдешь своего брата, потому что это твой единственный путь, и я буду рядом, чтобы помочь, не волнуйся.

Дин был по-прежнему отзывчив, но теперь его голос звучал суше, немного рассеянно, как будто на самом деле он не хотел разговаривать. Возможно, он тоже устал.

Наконец они добрались до кольцевой развязки, опоясывающей идеально круглый водоем, такой огромный, что Адам не мог разглядеть лиц людей на противоположной стороне. Над фонтаном в центре водоема возвышался гигантский постамент с фигурами мальчика и девочки, державшихся за руки. На улицах повсюду были солдаты, пешие и на грузовиках, которые спокойно переговаривались между собой или курили. Адам с Дином миновали шестерых солдат, стоявших у барьера из колючей проволоки перед сильно пострадавшим от пожара зданием. Один из солдат хохотал, запрокинув голову, потому что ему рассказывали анекдот (до Адама донеслось что-то про «буйвола» и «жену»), и в его черных очках Адам увидел отражение облаков цвета охры. Эти солдаты постарше и покрепче, чем те, которые увезли Карла, подумал Адам. Они выглядели спокойными, даже расслабленными, но чувствовалось напряжение в том, как они держат винтовки: ремни туго натянуты, приклады упираются в бицепсы.

– Любуешься монументом Победы? – спросил Дин, указывая на бесхитростно невинных детей над фонтаном, застывших в движении; они выглядели так, словно вот-вот шагнут за край своей платформы и упадут в неглубокую воду. Проходя мимо другой группы солдат, Дин снова приобнял Адама за плечи. – Готов поспорить, у вас на островах таких шикарных памятников нет, – громко продолжал он. – Впечатляет, правда? Да ладно, не прикидывайся. Это же символ современной Индонезии!

Дин по-прежнему улыбался, но Адам заметил, что его голос изменился, будто он пытается что-то скрыть или подавить, и не сразу понял, что это страх. Адам узнал это чувство, потому что за последние дни хорошо его изучил. Узнал, потому что внезапно и сам ощутил, как по спине проскользнула необъяснимая дрожь.

– Но на самом деле истинное лицо революционной Индонезии мы как раз прошли. – Дин направился к противоположной стороне площади. – Подожженное британское посольство – вот что такое революция.

– Смотри, – сказал Адам, когда они приблизились к величественному современному зданию, – вот и те самые машины.

Перед входом стояла целая шеренга блестящих черных автомобилей – гораздо больше, чем те пять или шесть, которые они видели.

– Что это за здание? Такое красивое. Президентский дворец? – спросил он.

Дин рассмеялся – холодно, жестко, глумливо.

– Это символ всего, что в нашем мире не так. Это дворец коррупции, гедонизма, несправедливости и всех мыслимых и немыслимых проявлений зла, так что да, пожалуй, можно назвать его Президентским дворцом. Очень проницательно, мой маленький сиротка. Видишь, я был прав с самого начала, в душе ты революционер.

Они прошли мимо и двинулись прочь от площади в сторону пыльных улочек, где здания были пониже и поскромнее. Адам оглянулся на дворец, восхищаясь его идеальной геометрической архитектурой. Он, конечно, знал, что это не настоящий дворец, но было приятно мысленно называть его именно так. Ему нравилось, что дворец выглядит надежным, долговечным и уютным, в отличие от лачуг из жести и досок, в которых он провел последние ночи. А еще он понимал, что здесь ему не будут рады. Не так давно, когда с ним был Карл, он, наверное, чувствовал бы себя в подобном месте совершенно спокойно. Но это была его Прошлая жизнь. В этой, Новой, он принадлежал к другому миру – миру безымянных и голодных, бредущих по пыльным улицам, глядящих на величественные постройки и сверкающие автомобили огромного города и пытающихся представить, что за люди его населяют.

Они остановились в густой тени бетонного навеса, окруженного гигантскими ржавыми баками, баки были пусты, но в воздухе витала сладковатая вонь мусора. Дин полез в сумку и достал пачку «Стейт Экспресс 555».

– Я не знал, что ты куришь, – сказал Адам.

– Я и не курю, – ответил Дин, чиркая спичкой и нерешительно поднося ее к сигарете, которую зажал