Карта невидимого мира - Таш Оу

не рассказывал о себе. Он всегда прятал очень глубоко все, что с ним происходило, – как хорошее, так и плохое. Так что память о прошлом явно чтили не все европейцы, но, по крайней мере, все об этом прошлом помнили. Адам был уверен, что и Карл помнил.

– Ты хочешь сказать, что мне нужно найти своего брата, – произнес Адам.

– Я хочу сказать, что тебе нужно найти свое прошлое, свое настоящее прошлое. Если для этого нужно найти брата, то да, ты должен это сделать. Потому что не знать своей истинной истории – значит жить в пустоте. Все равно что бесцельно болтаться на поверхности моря, пока течения и волны мотают тебя туда-сюда. Тебя затягивает под воду, но там ничего нет. Ни людей, ни деревьев, ни воздуха. Это другой мир, место, где находится твое тело, а тебя самого не существует. Ну и что такого? – спрашиваешь ты. Ты ведь здесь, правда же? Живой, и ладно. Но оглянись по сторонам, посмотри на этих малышей, которые сидят у дороги, уставившись в пространство. Жизнь для них только началась, а уже пуста. Это правда лучше, чем смерть? Думаешь, они бедные, но счастливые? Дети, которые попрошайничают, которые продают себя за несколько рупий, – они не знают свою историю. Нашу историю. Наша страна создана не для этого. Это, – Дин поднял руку и резким, рубящим движением опустил ее вниз, словно рассекая невидимого врага надвое, – то, что получается, когда мы не знаем своего прошлого. Мы не можем строить будущее. В этом вся беда. Ты так не сможешь двигаться дальше.

Они прошли мимо двух голых малышей, игравших в мелкой луже мутной воды, забрызгивая друг друга серой грязью.

– Ты прав, – согласился Адам.

Дин снова принялся насвистывать мелодию керончонга. Он как будто обдумывал что-то, совсем недавно пришедшее ему в голову. Через некоторое время он сказал:

– Не волнуйся, я помогу тебе найти твоего брата. Ты должен вернуть свое прошлое. Я обещаю помочь, Адам.

– А ты, – спросил Адам, – ты знаешь свое прошлое?

Дин продолжал насвистывать, поглубже засунув руки в карманы.

– Вообще-то, да. – Словно бы снова успокоившись, он улыбнулся Адаму: – Именно поэтому я и знаю, где наше будущее.

Они дошли до ряда хлипких домишек. На деревянной скамье сидели два старика, разложив на земле перед собой кое-что на продажу: пачку «Винстона» и несколько бутылок бензина медового цвета. Они кивнули Дину, и их увядшие от солнца лица на мгновение оживились слабыми улыбками. Дин остановился перед цинковой пластиной, обклеенной старыми рекламными плакатами с газировкой и сигаретами, которые отслаивались из-за жары, открывая слои еще более старых плакатов. Только когда он начал отпирать тяжелый висячий замок, Адам понял, что под нагромождением плакатов скрывается дверь в лачугу настолько ветхую, что казалось, она вот-вот растворится в тени окружающих ее домов. Послышалось хлопанье крошечных крыльев, это потревоженные стрижи вылетели из мрачной глубины наружу через дыры в крыше. Пятна света отбрасывали на земляной пол почти белые круги, но Адам не сразу разглядел, что находится в этом сарае: штабеля досок, сырых и подернутых морщинистой плесенью; старые стершиеся шины, сваленные в дальнем конце длинного узкого помещения; несколько велосипедных рам без колес, цепей и педалей, висевших на стенах и похожих на скелеты странных существ. Дин развернул кусок брезента и начал перетаскивать доски, не переставая насвистывать ту же веселую мелодию, которую они слышали раньше, и Адам снова подумал о Пердо, о доме с прочными полами и крышей без единой дыры. Он ощутил внезапный приступ горькой тошноты, которая за последние дни стала слишком хорошо ему знакома.

– Иди сюда, помоги мне, – сказал Дин, потянув за толстую доску и указывая на ее конец Адаму. Доска была гнилой и растрескавшейся, и когда Адам дотронулся до нее, ему пришлось побороть желание тут же отдернуть руку. Вместе они убрали в сторону все доски, и открылся старый жестяной сундук – в нем, должно быть, когда-то перевозили чай или специи с острова на остров. Когда Дин открыл его, Адам увидел внутри клубок проводов, несколько банок с бледно-желтой жидкостью, кучу каких-то металлических прутьев, пустую бутылку из-под «Бинтанга» (этикетка была частично оторвана), куклу с чертами лица белого ребенка и другие предметы, которые он не смог распознать. Как будто в рыбацкую сеть случайно попала целая гора морского мусора.

Дин порылся в сундуке и извлек небольшую холщовую сумку, которую тут же повесил через плечо так, чтобы лямка плотно прилегала к груди, а сама сумка надежно прилегала к бедру. Он положил на нее руку, слегка поправил, словно заново привыкая к чему-то давно знакомому и успокаивающему.

– Вот и отлично, – сказал Дин и улыбнулся; он стоял на краю столба солнечного света, проникавшего сквозь залатанную крышу, и свет падал на его лицо сбоку, резко выхватывая из тени только половину улыбки. Он поднял старую бутылку из-под «Бинтанга»: – Это на память о том единственном разе, когда я напился. Тогда я только что вернулся из Голландии. Я был в ярости – столько всего оставил ради далекой мечты и вот возвращаюсь домой ни с чем. Никакого тебе звания «доктор», просто Дин, ничем не отличающийся от ста миллионов людей вокруг. У меня в кармане было несколько последних гульденов. Я зашел в китайскую забегаловку в Глодоке и одну за другой выпил пять бутылок пива. А до этого я к алкоголю даже не притрагивался. По дороге домой улицы казались очень длинными и зыбкими, а в бечаке меня качало, как в лодке, плывущей по течению большой мутной реки – что-то вроде Муси, какой я ее помню с детства. Я не чувствовал себя ни счастливым, ни подавленным. Это было скорее ощущение подвешенности в пустоте, когда кажется, что все возможно, но ты не в состоянии ни на что повлиять. Когда-нибудь, может, и ты такое испытаешь, но я надеюсь, что нет. Это было мучительно. Даже когда я заснул, то по-настоящему не спал. Закрыл глаза и продолжал видеть, как вращается потолок. Утром чувствовал себя хуже некуда, все тело было словно пропитано ядом и прогнило насквозь. Я поклялся, что никогда больше не буду пить, и сдержал слово. А бутылку храню как напоминание.

Он пристально смотрел на бутылку, будто обращался к ней, а не к Адаму и теперь ждал ответа.

– Ну что ж, – произнес он наконец, – это всего лишь пустая бутылка.

И с силой швырнул ее мимо Адама в штабель досок у задней стены сарая. Бутылка ударилась о дерево с глухим стуком и не разлетелась вдребезги, а