Карта невидимого мира - Таш Оу

Ты уже большой мальчик, Джохан, большой, сильный, симпатичный парень, но знаешь что? Ты до сих пор маменькин сынок. Почти мужчина, а ведешь себя как ребенок, у которого никаких обязанностей. Избалованный и неблагодарный. Что ты на это скажешь?

Ничего, – пожал плечами Джохан. – Зависит от того, что ты хочешь от меня услышать.

Ты мне не дерзи, молодой человек. Следи за языком, когда с отцом говоришь, иначе пожалеешь. Из своей бедной мамы ты, конечно, веревки вьешь, но со мной этот номер не пройдет. Возомнил себя самым умным? Ничего, жизнь тебя еще научит.

Джохан промолчал. Они сидели на длинной и просторной веранде, за которой тянулся безупречно ровный газон. В темноте он казался пустым и бескрайним. Он мог быть чем угодно, где угодно. Как море, подумал Джохан, как море. Его тошнило, и ему нужно было выйти.

Вы, молодежь, даже не понимаете, какие вы счастливчики. Целыми днями без дела болтаетесь, одни развлечения на уме. А я в вашем возрасте, скажу я тебе, уже на трех работах вкалывал. Никакой учебы, никакого Диккенса и алгебры, как у вас, оболтусов, у меня не было, и вот посмотри на меня сейчас. Жизнь мне ничего не дала, но я сделал себя сам. Все, что у меня есть, заработал вот этими самыми руками. Думаешь, я не знаю, что вы катаетесь на моей роскошной машине? Откуда, по-твоему, деньги на эту машину взялись? С неба свалились? Да вы, ребятки, и понятия не имеете, что такое тяжелый труд.

И о коррупции тоже понятия не имеем.

Это что еще значит? Не пойму, о чем ты, молодой человек. Твоя мама говорит, что ты такой умный и такой застенчивый, потому-то мы тебя не понимаем. Все время молчишь, а когда говоришь, то все какими-то загадками, и я спрашиваю себя: это потому, что ты умный, а я дурак? Да ничего подобного. Это потому что в твоей красивой маленькой головке черт знает что творится. Может быть, я всю вашу троицу слишком избаловал. Да, это моя вина. Моя и мамина. Хорошие игрушки, хорошая одежда, каникулы тут, там, везде. Вы, детишки, вообще не знаете цену деньгам.

Знаем. А еще мы знаем, что их нужно зарабатывать честным путем, а не злоупотреблять своим положением и не использовать людей.

Джохан встал и подошел к краю веранды. Ее ограждала низкая широкая балюстрада, и он, упершись в нее ладонями, перегнулся через край, чтобы посмотреть в темное пустое пространство внизу. Глаза не сразу привыкли к отсутствию света. Но потом он увидел фигуры, тени, беззвучно движущиеся в темноте, словно не касаясь земли. Они сходились и снова расходились, заполняя собой все обширное пространство. Ветра в городе не было, и его мутило. Он представил себя в машине, мчащейся с открытыми окнами на большой скорости, и от этой мысли стало легче.

Не слушай сплетни, Джохан.

Я и не слушаю. У меня своя голова на плечах. Я знаю, что ты делаешь. И мне все равно.

Он продолжал смотреть на призрачные фигуры, дрейфующие в темноте. Ему нравилась темнота. Он хотел бы оказаться в этом черном пространстве. Даже в приюте он не боялся темноты. По ночам в их длинной пустой комнате с рядами парусиновых коек всегда гасили свет. Когда день резко сменялся ночью, мальчики притихали, боясь того, что может случиться во мраке. Одни засыпали сразу же, другие плакали, что-то бормотали и так метались в своих постелях, что падали на пол и ушибались. Джохан никогда не спал. Когда Братья задували свечи и керосиновые лампы и в комнате становилось холодно, пусто и тихо, Адам залезал в кровать Джохана и засыпал мгновенно – так же быстро, как угасал день с приходом ночи. Однажды, когда Адам был еще совсем маленьким, у него началась лихорадка и кожа сначала вся горела, а потом стала холодной и липкой. В приюте не было лекарств, но Джохан догадался, что это малярия. Он знал, что от малярии умирают, и не хотел, чтобы Адам умер. Братья пытались забрать Адама, но Джохан так вцепился в него, что в конце концов один из Братьев сказал: «Оставьте их, ничего тут не поделаешь, это странная парочка». Всю ту ночь, и следующую, и еще одну Джохан гладил Адама по волосам, дул ему на лоб, когда ему было жарко, и крепко прижимал к себе, когда ему было холодно. «Это наказание? – спрашивал Адам. – Это наказание за то, что я тогда украл фрукт? Я умру, потому что я плохой мальчик?» – «Нет, ты не умрешь, – говорил Джохан. – Ты хороший мальчик, самый лучший мальчик на свете, и ты не умрешь». Адам то засыпал, то просыпался, он был не властен над тем, когда и как к нему приходил сон. Однажды ночью ему стало так жарко, что Джохану пришлось выбраться из кровати, чтобы не греть его еще сильнее. Он смотрел в окно на пустоту заросших полей, когда Адам позвал его: «Джохан, ты здесь?» И Джохан сказал: «Я здесь, не волнуйся, я тебя не брошу». – «Обещаешь?» – «Да, обещаю». – «Пожалуйста, никогда не бросай меня одного, Джохан». – «Обещаю, Адам». И вот поэтому Джохан никогда не спал и не боялся темноты. Он не мог спать, потому что спал Адам, и он не боялся, потому что боялся Адам.

Честно говоря, Джохан, мне за тебя тревожно. У тебя нет никакого ориентира в жизни. Никакого уважения к чему бы то ни было. Ты подаешь отвратительный пример Бобу. И плохо влияешь на Фару. Ты развращаешь их обоих этой чушью, которая у тебя в голове. Если хочешь испортить себе жизнь несмотря на все, что мы тебе дали, валяй, но не втягивай в это брата и сестру. Достаточно и того, что ты огорчаешь свою маму.

Раздался звук бьющегося стекла, чего-то разлетевшегося по холодному твердому полу, а потом громкий хохот.

=♦=♦=♦=

Джохан подумал о брате и сестре. О Бобе и Фаре. Они не были его братом и сестрой, и он не мог называть их так. Боб его нисколько не волновал. Но Фара… он не хотел впутывать ее в неприятности.

Ты доставляешь мне очень много хлопот, Джохан. Разъезжаешь по городу ночами, гуляешь в каких-то притонах, куришь и пьешь. Более того, я слышал, что ты водишься с девкой. Еще и с проституткой. Какой правоверный мусульманин станет такое вытворять? Не забывай о моем положении. Люди замечают тебя, люди шушукаются: вот, мол, сынок Халима опять с этой проституткой. Ты позоришь