В стране синеокой - Николай Елисеевич Шундик

— Ой, Денис Денисович, чуда на всю сотню, пожалуй!

И снова засмеялась Калинкина, запрокидывая голову и закрывая лицо руками. Заметив, что и Светлана ждет рассказа о «чуде», встала, прошлась по комнате, переполненная каким-то мстительным озорством:

— Подговорила пять баб самых отчаянных. Пришли с покосов разнаряженные. Особенно Нюшка Солодарева. Мужики от одного ее взгляда обалдевают...

— Ну а дальше, дальше что? Не томи! — изнемогал от нетерпения старик Ганин. — Может, в кустиках самогоночки ему преподнесли?

Надежда Ивановна продолжала хохотать, то закрывая лицо руками, то прижимая ладони к животу.

— Да карболкой я вооружила их, а не самогонкой!.. — наконец выпалила самое главное, продолжая охать и стонать. — Хотела скипидаром — не нашлось.

— Мать честная! — Денис Денисович схватился за голову, догадываясь, чем окончилось «вспрыскивание».

— А они его в ку-у-стики. — Надежда Ивановна провела перед собой руками, как бы что-то ласково расстилая понизу. — Присядь, касатик, сейчас тебе чарочку поднесем, да и сами пригубим.

— Ну а штаны, штаны-то с Титка содрали?! — дознавался Денис Денисович, готовый, кажется, перевернуть стол, если не подтвердятся его самые лучшие надежды.

И тут уже не выдержала и Светлана, расхохоталась. Это был удивительный хохот. Он пришел как спасение, как глоток воздуха, когда выбрасывает человека из омута к свету.

— Содра-а-а-али! — не сказала, а пропела Надежда Ивановна, — и карболкой ему такую дезинфекцию устроили!..

Надежда Ивановна повалилась на кушетку, упиваясь ликованием старика Ганина.

— Ну, Надежда! Ну и сообразила! Уж я тебя, голубушка, распропагандирую! Во, молодец! Уж я про твое вспрыскивание.... Лучше бы, конечно, скипидаром, но дезинфекция тоже хорошо!

Денис Денисович не договорил, обнял трясущуюся от смеха Светлану, мазанул согнутым пальцем у нее под глазом, смахивая слезу.

Надежда Ивановна поднялась с кушетки:

— А он в суд не подаст? За хулиганство...

— Что ты! — замахал обеими руками Денис Денисович. — Молчать как рыба будет. Да я бы на его месте удрапал от позора на Курилы, никак не ближе.

— А Нюшку Солодареву Титок оплеухой огрел. Вот такой синяк под глазом.

— Ах мерзавец! — гремел Денис Денисович, чуть не засучивая рукава, чтобы проучить незадачливого любителя горячительных напитков. — С бабами драться!

Надежда Ивановна подошла к Светлане, поправила обеими руками ее волосы.

— Ну вот и тебя рассмешили. — Окинула стол озабоченным взглядом. — Хоть вы тут и распивали чаи, а ужинать все равно будем. Так я тебя, Денис Денисович, отсюда не выпущу.

— А я, может, вообще тут ночевать намерен, — захорохорился старик и вдруг опять зашелся в хохоте: — Ох, Надежда, и пойдет же слава про тебя с твоей дезинфекцией!

Калинкина ушла на кухню. Напряженно глядя себе под ноги, будто боясь оступиться, пошла за ней и Светлана.

Денис Денисович опустился на стул, вдруг почувствовав необыкновенную слабость. Облокотившись о колени, тер лицо о ладони, мысленно приговаривая: «Сдаешь, Денис, сдаешь». Вдруг захотелось домой; нужно сесть за руль в газик и поехать себе не спеша, а то и с косарями где-нибудь по пути заночевать можно. Нет, лучше он поедет домой. Да, но Аркадий? Не дай бог увидеть его дома пьяным. Начнется разговор, ой и не нужный разговор. А Варвара в слезы. Многовато, пожалуй, на сегодня. Но и здесь не легче. Лучше всего к косарям. Да, да, к косарям. Надо сейчас же уйти потихонечку, чтобы не слышали.

Денис Денисович достал блокнот, вырвал листок, нацарапал, воровато поглядывая на дверь в кухню: «Я уехал. Прости, Светланка».

Морщась оттого, что скрипят половицы, на цыпочках вышел из дому...

* * *

Надежда Ивановна прочла записку, протянула Светлане.

— Укатил наш Денис Денисович. Горе нам с ним, и только. Ну ладно, давай ужинать.

— Сколько это уже прошло лет, как я тут учительствовала? — вдруг спросила Светлана, медленно складывая записку.

— Да лет шесть, — ответила Надежда Ивановна, подвигая к Светлане тарелку с солеными огурцами. Машинально откусила огурец, вспоминая былое.

То была пора немалых надежд для старика Ганина, что сын его еще станет на ноги. И казалось, что младший Ганин оправдывал эти надежды.

Повадился задирать Аркадия Денисовича председатель райисполкома Лосев. Приедет в «Россию», разыщет младшего Ганина и давай допрашивать:

— Ну как, Аркадий Денисович, освежает мозги сельский пейзаж?

— Освежает, — флегматично соглашался Аркадий Денисович.

— Поди, чувствуешь себя так, будто с луны свалился на землю. Уткнуться в нее носом с заоблачных высот — для нервишек испытание немалое, — подзуживал Лосев с высоты своего превосходства, не поколебленного жизненными бурями.

— Подожди, испытаешь и ты рано или поздно, — пророчил Аркадий Денисович, не удостаивая взглядом собеседника, такого гораздого до психологических исследований.

— Ну, ну, старайся, есть мнение повысить тебя. Хватит торчать в заместителях у Калинкиной, доверим тебе совхоз, директором будешь. Лично я на этом настаиваю.

— А мне и тут неплохо. Не торопитесь, дайте в себя прийти. Учти, Алексей Тимофеевич, потом, быть может, буду с тобой опытом делиться, в ножки еще мне поклонишься.

— Нет, Ганин, я крепко сижу в седле.

Надежда Ивановна настороженно приглядывалась к каждой встрече Лосева с Аркадием Денисовичем, порой спрашивала:

— Ну что он все норовит вам палкой в рану ткнуть?

— Хочется мужику отыграться, — со слабой улыбкой зашибленного отвечал Аркадий Денисович. — Был грех за мной, крутил я его в свое время в рог бараний, когда за дело, а когда и не очень. Вышло так, что до смерти невзлюбил я его. Эх, Надежда Ивановна, знала бы ты, как мне хочется нынче в самом себе Лосева задушить. Вот так схвачу за горло его... Хрипит, а не подыхает.

И это была правда. Не ровно шел по новой дорожке Аркадий Денисович: то старался подладиться под простой народ, порой заискивал перед трактористами, доярками, то вдруг сбивался на высокомерный начальственный тон. Люди относились к нему по-разному: кто побаивался, а кто и посмеивался над ним. И когда он все-таки находил верную нотку — старались люди ответить сердечностью, участием. Тогда светлел Аркадий Денисович, вникал в дела колхоза с заметным интересом, входил во вкус.

Старик Ганин держал сына под неусыпным наблюдением. Наверное, иногда был он слишком назойливым