Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

И в то же мгновение приняло его тело на себя крона сосны, ветки удержали Ферапонта на себе, немного опускаясь под тяжестью его тела, давая ему возможность спускаться по ним ниже и ниже. И тут же почувствовал Ферапонт, как его подхватили чьи-то сильные руки. А когда ухватился за них, пытаясь спрыгнуть на землю, то еще больший испуг охватил его, так как вместо рук, он увидел медвежьи когтистые лапы, с легкостью перенесшие его к бугру и подтолкнувшие Ферапонта в пещеру под корнем вывернутого дерева.

И снова он услышал молитву отца Феодосия, молившегося на бугре. А рядом с ним стоял медведь, черный ворон – шаман и монах. Но еще больше удивило его, когда увидел, что слова, произносимые Феодосием, видимы. Они, как голубая дымка, искрящаяся в белых вспышках, взметаются из его уст, и встречается с зеленой дымкой, идущей от лица шамана. И они обвиваются между собой, как лианы, и поднимаются выше и выше, искрясь цветами радужными.

– Михаил, – что-то похожее на слово или шелест опавшей листвы, легкой, прохладной волной окутало его лицо, – молись…

И упал Ферапонт на колени, сложил ладони и поднес их к губам:

– Ангел Божий, защити нас от силы черной, не дай ей взять в рабство наши души…

И только сейчас, открыв глаза, Ферапонт увидел, как и из его уст молитвенные слова обретают цвет и желтой дымкой устремляются к молитвам других. И встретившись, вспыхнув всеми цветами радуги, превращаются в молнию, в любое мгновение готовую сорваться с тетивы, как стрела. Но что же ее продолжает удерживать?

И только сейчас Ферапонт увидел, как светлое облако спускается с небесных высот к ним.

– Спаси Явь, Ангел Божий!

Услышал он громкое песнопение отца Феодосия и вторящие его голосу молитвы окружающих, вырывающиеся и из уст Ферапонта, продолжают сплетаться между собой. И вспыхнул белесыми линиями на небе крест, и очертил он круг над фигурой Пэхт-ики, и вспыхнула она желтым пламенем и, корежась, стала утопать в болоте, закипевшем вокруг него. И утонуло оно, а место то продолжало бурлить, как кипящая вода.

И спустился над этим местом Ангел и, паря, начал крестить бурлящую жижу, но оно не поддается его силе, высоко взметнулось пламенем с грязью, похожей на огромную руку, пытающуюся ухватить Небесного воина. Но не удавалось Пэхт-ики и в следующий раз этого сделать.

– Идем, – громко сказал Феодосий и, подняв над головой крест, пошел к болоту, в котором борется Ангел с черной силой.

У Ферапонта в руках тоже крест, но необычный. Если на него прямо смотреть – ветка древесная, очищенная от листвы и в верхней ее части еще две ветки с одного места растут по бокам. А если на этот крест посмотреть с правого бока, то он иглу напоминает, которую несет Ферапонт не к бушующему в болоте изваянию со страшным ликом, а к разорванной ткани, и вот-вот он сейчас ухватит одну из ее нитей, чтобы одеть ее в иглу. Но нить эта летает из стороны в сторону, и никак не может Ферапонт ухватить ее.

Поднял высоко свой крест Феодосий и протяжно запел:

– Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силой на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшего и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе, Крест Свой Честный, на прогнание всякаго супостата. О, Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.

И поднялся вихрь, снег перемешался с торфом болотным и закрутился в своем страшном танце, сбивая с ног людей, идущих с крестами к кипяшей болотной жиже, где только что возвышалось изваяние Пэхт-ики.

– Отче наш, сущий на небесах! – еле удерживая свой крест, запел громко Ферапонт. – Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

И ухватил Ферапонт ту беснующуюся в танце бури нить, и вдел ее в свою иглу и с силой потянул ее на себя и увидел он то, как стала затягиваться материя. И совсем она не прозрачная, а толстая, эта ткань. И чем сильнее на себя тянет Ферапонт эту нить, тем слабее становится буря, и закрывается перед его глазами то кипящее болото. Но некогда Ферапонту рассматривать это. Помогает ему тянуть эту нить и Феодосий, и монах. И стягивает эта нить дыру в разорванной ткани, и продевает в нее иглу Ферапонт и еще сильнее стягивает ее нитью, на которую накладывает крест отец Феодосий. Новый стежок накладывается на старый стежок и укрепляется ткань, которая тут же начинает сращиваться сама по себе. И перестала через ее створки дуть буря, тишина и покой образовались вокруг Ферапонта, но обессиленное его тело уже ничего не ощущало и упало на землю…

Нагнулся монах над Ферапонтом, улыбнулся ему, и что-то знакомое увидел он в его лице.

– Узнал меня, Михайло?

– Да, монах, – прошептал в ответ Ферапонт.

– Возвращайся в свое гнездо. – И пар пошел из уст монаха. – Не тревожься за друзив своих, их место здесь. А твоя душа еще не раз встретится с ними, так как души человечьи бессмертны. И держи печать, не теряй ее в жадности.

– Что за печать? – вскрикнул Ферапонт.

А монах с удивлением посмотрел на него и сказал:

– Данную тебе Им. – И махнув своей рукой у лица Ферапонта, исчез, растворившись в воздухе.

Поднял глаза Ферапонт вверх, сложил ладони и приложил их к лицу своему, стремясь протереть глаза слезящиеся. А от ладоней в одно мгновение такой жар пошел, что отпрянул от них он и увидел то, о чем ему монах сказал, на ладони белую округленную метку.

И опустилась медвежья лапа перед его очами, а другая подтолкнула Ферапонта встать на нее. И подняла она его ввысь, усаживая на спину черного ворона. Взметнула птица своими огромными крылами и сорвалась с земли, планируя над