Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Поднял чугун, прислонился к нему губами и аккуратненько отпил юшки. Как вкусно! Еще сделал глоток, как от фляги с водой не оторваться. Причмокнул языком, поставил чугунок назад и пошел к лестнице. А ее нет. Осмотрелся по сторонам, а это, оказывается, не их с Ретишей землянка. И неудобно как-то стало Ферапонту, что хозяйничает он в ней.

Хотел обтереть руки о рубашку, а он не в ней одет, оказывается. А совсем в другой, не из беличьего меха, и из тонкой ткани. Ощупал ее пальцами, нет, не мешковина, а совсем мягкая и приятная на ощупь, и теплая. И штаны на ногах удобные, а не из шкуры оленьей. Где же его одежда? Осмотрелся, у печи лежит.

Дверь со скрипом отворилась, только не та, на которую смотрел Ферапонт, а в другой части дома, видно. Услышал шаги, половицы скрипят тихо. И дыхание схватило, кого увидит? А за дверью еще и шепчутся люди, о чем – не слышно, видно, думают, что он спит.

И вот, наконец, и эта дверь приоткрылась, и заглянуло в дом лицо незнакомого мужика. Что-то на Унху похожее.

– Унху, – окликнул Ферапонт. А то не он, еще и улыбается, зашел в комнату и смотрит на Ферапонта, еще и руки развел, обнять, что ли, хочет его? Выдохнул скопившийся воздух из себя Ферапонт и тоже для приличия улыбнулся, видно, хозяин зашел, знает его. Кто же он?

– Что, Михаил, не узнал меня, да? – спросил радостный мужик.

А Ферапонт в ответ замахал руками и притиснулся спиной к стене, и все всматривается в мужика-бородача. Нет, не Ретиша он, тот великан, а этот так, совсем худющий и роста ниже Ферапонта.

– Ой, сколько мы тебя искали, а? Где ж ты был? Как же ты растворился-то в воздухе?

– Шаман колдовал, – выпалил в ответ Ферапонт. – И не Миша я, не знаю такого.

– Володя, не приставай пока к нему, – появился в дверном проеме еще один бородач, – пусть отойдет. Все у него в уме перемешалось. Правда, Ферапонт?

– Да, да, да, – закивал головой тот и почувствовал на душе облегчение. – А ты кто?

– Да забыл ты нас. Пропал, мы тебя долго искали. И только вчера в буреломе тебя нашли, без сознания ты лежал на дереве, видно, сильно ушибся, и только сейчас начинаешь в сознание приходить, Ферапонт. Так тебя кузнец звал?

– Ретиша.

– Вот-вот, – поддержал Ферапонта мужик. – Ну, давай садись за стол, будем кушать. – И приобняв Ферапонта за пояс, подвел его к столу. – Вова, – окликнул он своего товарища, – накрывай стол.

В миску он налил большой ложкой шулюма, кусок мяса положил и подвинул ее Ферапонту.

– Бери ложку, хлеба, он, правда, у нас самодельный, из грибов с мукой и без соли.

И лицо вроде у этого мужчины знакомо Ферапонту, как и у второго бородача, а вот никак их вспомнить он не может.

– Виктор я. – И мужик протянул ему ладонь, жмет руку Ферапонту.

– А-а-а, – кивнул головой Ферапонт, а сам думает про себя, что имя у этого человека тоже знакомо ему, значит, он где-то раньше встречался с ним, может, в Суздале, может, на Урале. Кто ж он такой, этот Виктор?

– А это Володя Чиж. Не помнишь? Ничего, скоро все в памяти у тебя восстановится. Я в том мире тоже бывал, страшно одному. Нет, чтобы город какой рядом был, а то тайга одна и люди лесные, шаманы – колдуны.

– Урманы та болота, – сказал Ферапонт.

– Вот, вот. О кузнеце ты все бредил да об Унху, дрался с э-э-э с Пент…

– Пэхт-ики, – поправил незнакомца Ферапонт.

– Вот-вот. Видно, досталось тебе от него. – И, поднявшись, приблизился к Ферапонту, положил свои холодные руки ему на лоб и начал в волосах копаться, что-то ища. – И рубцов нет. А вроде Михаил. Ну, ладно, Ферапонт, давай кушать, или подогреть шулюм, чтобы горячим был?

– Нет, нет, – замотал головой Ферапонт. Сел на скамью, взял поданную ему ложку и с удивлением ее рассматривает. Необычная она, не деревянная и не костяная, и не медная, а из какого-то другого железа она отлитая, тонкая, без зазубринок и грязи рудной, да и начищена до блеска.

– Кушай, кушай, – улыбается Виктор, – тебе нужно быстрее сил набираться, а то путь назад далекий, и еще неизвестно, целыми ли дойдем.

– Ферапонт, расскажи о своем доме, с кем жил, что делал? – спрашивает другой мужчина.

Удержав в губах кусочек мяса, Ферапонт, прищурившись, посмотрел на гостеприимного хозяина дома и не знает, стоит ли ему рассказывать о себе.

– Мы тебе поможем найти твой дом. Лес, он только кажется безмолвным, а когда ему расскажешь о себе, он поможет тебе, – сказал Виктор-бородач…

3

Сон не шел к Ферапонту. И не просил он его, а лежал и думал, как может такое произойти, из зимы его черный ворон перенес в лето. И не в другое место, а в то же самое, где он жил с Ретишей, охотился, ковал железо, занимался резьбой по дереву… «И люди здесь другие, говорят на русском языке, а он у них совсем другой, много слов непонятых, а их как будто слышал когда-то… Вот как.

А как они удивлялись моему рассказу о шаманах, вышедших из облака. Видно, не знают ничего они о другом мире. И я не знаю. Говорят, что Пэхт-ики – это сказка. Сказка? Нет, я им покажу, где он живет и где живет отец Феодосий, и где наша кузница и иконы, вырезанные мной и вылитые из железа Ретишей.

А может, тот дым усыпил меня и я все это время проспал до лета? А откуда же тогда эти люди появились? Или они пришли сюда, как и я с Ретишей, как и Унху… Тайга большая, и самоеды в ней живут, и угры, и эти люди. И как язык у них похож на наш! Ретишу нужно подружить с ними, ему понравятся их пищали, стреляют пулями, и на медведя можно идти с ними, и рогатины с топором с собой брать не нужно, и лося с оленем добыть нетрудно.

И не боятся они шаманов. Даже смеются, когда я рассказал им о черном вороне, шамане-медведе…»

…И раскрылось болото, и начал из него бить родник черной грязи, и стоит посреди него Пэхт-ики. Его голова оскалилась, руки вырвались из черной купели и тянутся к Ферапонту. И видит Ферапонт, что там, где его руки, – горит воздух, и остается вокруг них мертвое безвоздушье, в котором