Элис Адамс - Бут Таркингтон

– Нет, что-то не хочется.

– Стой здесь! – властно сказала дочь, ушла и тут же вернулась. – Я могу готовить в домашних тапочках, – объяснила она, – а вот босиком вряд ли!

Тихо спустившись на кухню, она заставила отца посидеть в столовой и принесла ему тост, яйца и кофе.

– Ешь! – приказала девушка. – Я позвоню и вызову тебе такси, раз уж ты твердо вознамерился туда идти.

– Нет, я пройдусь… Я хочу пройтись пешком.

Элис неодобрительно покачала головой:

– Я же вижу, что ты не сможешь. Ты и так всю ночь ходил.

– Неправда, – ответил Адамс. – Говорю же, я ложился вздремнуть. Мне этого вполне хватает.

– Но, папа…

– Замолчи! – перебил он ее, вдруг вскинув голову, и поставил чашку на стол. – Скажи лучше, чем там кончилось с этим мистером Расселом? Я совсем про него позабыл. Что там у вас с ним?

Губы Элис задрожали, но она справилась с эмоциями.

– Что ты хочешь узнать, папа? – довольно спокойно спросила она.

– Понимаешь, вряд ли он… – Адамс сделал паузу и нахмурился. – Вряд ли он ничего не услышит о произошедшем.

– Да, конечно, он все узнает, папа.

– И?

– Что «и»? – тихо спросила дочь.

– Не думаешь ли ты, что если у него… если у него мелкая душонка, то это окажется для него очень важным?

– Ну нет, он не такой. К тому же сейчас ему будет все равно.

Адамс вздохнул с облегчением:

– Ладно, я в любом случае рад, что ты так считаешь.

– Ему будет все равно, – объяснила она, – потому что уже случилось нечто, что изменило его отношение – без всяких там Уолтеров. Про нашего Уолтера он пока не знает.

– Что он узнал?

– Он узнал кое-что обо мне, – сказала она.

– Элис, о чем ты?

– Не бери в голову. Сейчас мы попали в настоящую беду, а про остальное расскажу как-нибудь потом. Давай, ешь яйца с хлебом, на одном кофе ты не протянешь.

– В меня не влезет ни крошки, – возразил отец, поднимаясь со стула. – Не могу я есть.

– Подожди, принесу тебе что-нибудь другое.

– Нет, я не буду ждать! Видеть еду не могу! И чертово такси мне тоже не нужно! – остановил он дочь, отправившуюся к телефону. – Мать проснется, пригляди за ней. Я же пошел на работу.

И хотя Элис проводила его до самой двери, умоляя позавтракать, ей не удалось ни на минуту его задержать. Адамс шел по тихим утренним улицам быстрой, неровной походкой, размахивая соломенной шляпой, зажатой в кулаке, и зло бормотал что-то себе под нос. Месяц нестриженые седые волосы сдувало теплым ветерком с потного лба, покрасневшие глаза смотрели в никуда из-под моргающих воспаленных век, по щеке время от времени пробегал нервный тик. Если бы рядом оказались дети, то они непременно убежали бы прочь или, наоборот, принялись бы его передразнивать.

Когда он вошел в захудалый райончик, немного оживленный и полностью пропахший его предприятием, на него уставилась негритянка и, облокотившись о беленую ограду, крикнула своей подружке в соседнем дворике:

– Раздери меня черти! Чой-то с нашим клейким старикашкой?

– С тем, что ль? – спросила подружка. – Чего он делает-то?

– Сам с собой разговаривает! – хихикнула первая. – Как будто у него мозги расклеились!

Ноги Адамса с каждым шагом заплетались все сильнее, он тяжело ступал по неровному грунту широкой площадки перед цехами, но, кажется, не обращал внимания на свои трудности. Глаза его видели так же мало, как чувствовало тело, иначе он заметил бы нечто такое, что пролило бы больше света на расхожее выражение, как нельзя лучше подходящее к его ситуации.

Есть еще в мире люди, не проникшиеся сутью этой поговорки, но большинство из них либо молоды, либо слишком прекраснодушны и оттого пребывают в счастливом неведении о значении фразы «Беда обрушивается не дождем, а ливнем». И этот обжигающий ливень весьма капризен в выборе жертв: от него не уберечься ни праведному, ни неправедному. Впрочем, ожидать да предугадывать его – себе дороже. Ясно одно, на сей раз этот ливень решил обрушиться на семейство Адамсов.

В дверях кирпичного здания цеха стоял бригадир и смотрел на эксцентричное приближение хозяина, в сомнении постукивая пальцем по бритому подбородку между бакенбардами.

– Ну, не стоит уж настолько расстраиваться, – сказал он подошедшему Адамсу. – Всякое случается, а раз уж случилось, то это надо просто принять. Дела такие, что уж тут. Разве что можно лишний раз поразмыслить, а вдруг чем помочь выйдет? Вы бы этим занялись.

Адамс остановился и с недоумением посмотрел на бригадира.

– Чем… помочь? – с трудом выговорил он. – Что, это уже и в утренних газетах напечатали?

– Каких еще утренних газетах? Гром небесный! Зачем им газеты? Да вы только на размер посмотрите!

– Размер чего?

– Господь всемогущий! – воскликнул бригадир. – Он не видел! Так глядите! Туда глядите!

Адамс, прищурившись, посмотрел на вытянутую руку бригадира, а потом повернулся туда, куда указывал палец: на фасаде большой фабрики через дорогу красовалась огромная надпись. Буквы были столь внушительны, что легко читались издалека.

С ПЯТНАДЦАТОГО ЧИСЛА СЛЕДУЮЩЕГО МЕСЯЦА В ЭТОМ ЗДАНИИ БУДЕТ НАХОДИТЬСЯ ФАБРИКА ЖИДКОГО КЛЕЯ Д. А. ЛЭМА

К главному входу фабрики подъехал серый автомобиль, и из него вышел Д. А. Лэм собственной персоной. Он бросил взгляд в сторону скромного конкурента своей огромной фабрики, увидел у ее дверей своего старого клерка и сразу направился через грунтовую площадку поговорить с ним.

– Здравствуй, Адамс, – весело начал он хриплым голосом, – как тут твой заводик?

Адамс выдавил из себя нечто невнятное, словно защищаясь, приподнял руку с соломенной шляпой и, не сумев удержать ее на весу, опустил безвольно болтаться. Однако бригадир почувствовал, что надо обязательно что-нибудь сказать в ответ.

– Какой, к чертям, заводик! – заметил он. – Еще чуть-чуть, и мы вылетим в трубу, раз уж вы эту громадину рядышком открываете!

Лэм довольно хмыкнул.

– Вроде как была у меня такая задумка, – произнес он. – Видишь, Вёрджил, с моего стола так просто кусок масла не сопрешь, понимаешь? У тебя ведь хватило ума вообразить, что я тебе такое спущу, хватило, да?

Адамс все-таки нашел в себе силы ответить, пусть и очень тихо:

– Не пройдете ли… не хотите ли на минуточку пройти ко мне в кабинет, мистер Лэм?

– Отчего же, конечно, я давно собирался с тобой потолковать, – ответил старик и проследовал за бывшим работником внутрь здания. – Горю желанием, Вёрджил, особенно с тех пор, как запустил ремонт этой штуки напротив!

Адамс открыл дверь плохо обставленной комнаты, которую называл кабинетом, полагая, что наличия телефона и грубо сколоченного стола, называемого «письменным», для этого достаточно.

– Пожалуйста, проходите, – пригласил он.

Лэм бросил взгляд на стол и