Элис Адамс - Бут Таркингтон

я подстроил все так, чтоб он не смог заработать и за Уолтера расплатиться, не смог убедить меня не преследовать мальчишку по закону. Вот до чего додумался ваш отец, барышня: обвинил меня в такой вот уловке!

– Простите, – сказала девушка. – Я знаю, вы бы ни за что не…

Старик сердито хлопнул себя по крепкой коленке.

– Да что он за дурачина-то такой, этот Вёрджил Адамс! Даже возможности поговорить не дал… Впрочем, я так на него разозлился, что все равно никакого разговора не получилось бы! Он же знал, что я просто так ему уйти с моим добром не позволю… Должен был знать, что меня в бизнесе еще никто не обставлял… А уж чтобы при этом мои мальчишки надо мной то и дело подшучивали… Да и как он со мной нынче утром разговаривал… С катушек слетел – и только! Нет-нет, подождите-ка минутку, – прервался он, увидев, что Элис хочет что-то сказать ему. – Прежде всего, мы не собираемся подавать в суд на вашего брата. Закон я уважаю, это верно, и мы, деловые люди, должны как-то себя защищать, но в случае, если семья готова возместить ущерб, почему бы немного не воспользоваться своим влиянием и тихо все не уладить. Конечно, вашему брату придется уехать из штата, тут не поспоришь.

– Но… вы говорили… – начала Элис.

– Да? Что я там говорил?

– Говорили, что если «семья готова возместить ущерб». Папа очень сильно беспокоится из-за этого, потому что… потому что возмещение не…

– Оно вполне возможно. Про это я вам и толкую.

– Не понимаю…

– Так я и собираюсь вам все разъяснить, разве нет? – проворчал Лэм. – Просто попридержите лошадей. – Он кашлянул, поднялся со стула и начал ходить по комнате, потом остановился перед девушкой. – Дело такое. Этим утром я вез вашего батюшку к вам домой, и у меня из головы никак не выходила одна вещь, которую он мне сказал еще на своем заводе, когда обвинял меня во всяком; в памяти из всего сказанного у меня задержалось одно. Он что-то пытался толковать о правах на клей и о том, как мало это значит для меня и как много для него и всей вашей семьи. Понимаете, он совершил две основных ошибки. Во-первых, мне было очень важно, чтобы он вернулся ко мне после стольких лет совместной работы. Не буду об этом распространяться, скажу лишь, что, возможно, вы сами не представляете, насколько важно это для меня было. Вторая его ошибка в неверном взгляде на предпринимательство: в бизнесе не бывает дел, значимых для одного и пустяковых для другого.

– Полагаю, вы правы, мистер Лэм.

– Да, не бывает. Ни в чем, куда ни глянь. И вашему отцу это известно не хуже моего, когда он в своем уме, конечно. Поэтому-то он на меня так разозлился. Однако я не могу перестать думать о том, насколько важно для него это дело; просто из головы не идет. Я хочу, чтобы вы ему кое-что от меня передали, хочу, чтобы пошли к нему прямо сейчас и сказали, пока он хочет и может слушать. Передайте, что я, положим, допускаю, что на такой шаг его толкнули определенные обстоятельства; скажите, что я достаточно долго прожил и мне не надо объяснять, как жестоко жизнь способна скрутить даже лучших из нас… Только в точности повторите: «лучших из нас». Скажите, что я не держу на него зла – больше не держу; скажите, что я пришел сюда просить его тоже не держать зла на меня.

– Да, мистер Лэм.

– Передайте ему, что я сказал… – Старик, к удивлению Элис, внезапно замолчал, словно устал или ему надоело, и вдруг его губы задергались, а глаза заморгали, но он сразу очнулся и продолжил: – Я хочу, чтобы он помнил о словах: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»[14], и если есть между нами долги и грехи, то скажите, что я считаю, нам пора с этими глупостями кончать!

Он опять кашлянул и расплылся в широкой улыбке, затем направился к двери, но повернулся и воскликнул:

– Вот что я за старый дурак!

– О чем это вы? – спросила Элис.

– Сам позабыл, что мы с вами только что говорили! Ваш отец хочет заплатить долг за Уолтера. Передайте ему, что мы с радостью примем деньги, но, конечно, мы готовы подождать до тех пор, пока он вновь сможет вернуться к разговору о его бизнесе.

Элис недоуменно уставилась на старика, и тот понял, что необходимы дальнейшие разъяснения.

– Все произойдет следующим образом, – начал он. – Видите ли, если ваш отец решит производить клей на своем заводике, то, сдается мне, первое время он сможет лишь чуть-чуть потягаться с нами, если, конечно, уже готов выйти на рынок и запустить продажи раньше нас. А потом, как мне кажется, мы сами будем не прочь воспользоваться его цехами: заводик маленький, но мы подумаем, как его задействовать. К тому же у вашего батюшки в аренде большая площадка перед зданиями, она нам пригодится, если мы решим расширять производство. Лично я предпочел бы уладить все вопросы по-тихому, не надо всяким томам да гарри с диками про это знать. Я все подсчитал: ваш отец перепродает мне свой бизнес по цене, достаточной для выкупа вашего дома у банка и покрытия долга Уолтера, хотя сумма в долларах и центах выйдет небольшая. Таким образом, я готов предложить ему девять тысяч триста долларов или даже девять тысяч триста пятьдесят долларов, и, если он согласится на сделку, я пришлю сюда своего стряпчего с бумагами, как только ваш отец сможет их прочитать. Передайте ему все это и спросите, согласен ли он сговориться за такие деньги?

– Хорошо, – сказала Элис, и на сей раз у нее задрожали губы, а глаза наполнились слезами так, что она едва могла видеть стоящего перед ней человека, который протянул ей руку на прощание. – Я ему все передам. Спасибо.

Лэм торопливо потряс руку девушки.

– Ладно, но рот на замке, – сказал он у порога. – Никто на свете не должен об этом знать, никаких сплетен в городе! Позвоните мне, когда ваш батюшка сможет работать с бумагами, и сегодня вечером обязательно мне позвоните, ладно? Я должен быть в курсе его самочувствия.

– Позвоню, – пообещала Элис и почти весело улыбнулась сквозь слезы. – Ему станет лучше, мистер Лэм. Нам всем станет лучше.

Глава 25

Той осенью миссис Адамс как-то утром вошла в комнату к Элис и застала дочь завершающей свой скромный туалет