Элис Адамс - Бут Таркингтон

и с внезапным изумлением воззрился на своего обвинителя. – Эй, погоди! Что это с тобой? Опять один из тех… – Он положил руку на плечо Адамса, и оно чуть дернулось от прикосновения.

Старик прошел к двери и крикнул бригадира:

– Сюда! Бегите, скажите моему шоферу подогнать автомобиль ко входу. Пусть едет прямо через тротуар и площадку. И пусть поторопится!

Таким образом, великий Д. А. Лэм во второй раз привез получившего удар и лишившегося чувств Адамса домой.

Глава 24

Примерно в пять часов вечера пожилой джентльмен вернулся в дом Адамсов; Элис открыла дверь, он кивнул и молча прошел в гостиную, где остановился и нахмурился, словно решая некую неприятную задачу.

– Ну, как он сейчас? – наконец произнес Лэм.

– Доктор приходил и только что ушел. Он думает, папа выдержит. Вполне уверен, что выдержит.

– То же самое, что прошлой весной?

– Да.

– Какая-то бессмыслица! – проворчал старик. – Когда он начал выздоравливать в тот раз, доктор говорил мне, что это не совсем обычный удар, а, как бы сказать, «мозговое излияние». И оно, по его словам, не повторится, если себя беречь. Сказал, ваш отец поправится и будет здоров, ведь всего-то и требуется немного осмотрительности.

– Да. Но он себя не берег!

Лэм кивнул, издал громкий вздох и прошагал к стулу в другом конце комнаты.

– Ясное дело, не берег, – продолжил он, присаживаясь. – Полагаю, он надорвался на этом своем клеевом заводике.

– Да.

– Понятно, да, понятно. – Лэм с беспокойством в глазах посмотрел на Элис. – Он в себя-то пришел?

– Да. И даже немного заговорил. Мыслит вполне ясно, сказал пару слов маме, мне и мисс Перри. – Элис печально усмехнулась. – Нам повезло, что она согласилась вернуться, хотя папе так совсем не кажется. Как только он ее узнал, так сразу буркнул: «Господи, опять вы тут!»

– Он сердится, и это хороший знак. А он… он ничего не говорил, например обо мне?

Услышав этот неловкий вопрос, девушка зарделась.

– Он… да, говорил. Он, конечно, сильно расстроен из-за… из-за… – Элис замолчала.

– Из-за вашего брата, полагаю?

– Да, из-за произошедшего с…

– Теперь послушайте, – начал Лэм, когда Элис опять замялась. – Да, послушайте меня, барышня: пока это обсуждать слишком рано. Лучше ответьте мне на такой вопрос: вы всё знаете про его клеевой заводик, правильно?

– Не уверена. Я лишь знаю…

– Тогда я расскажу, – нетерпеливо перебил ее старик. – Опишу все в двух словах. Технология принадлежала мне, а ваш отец ее у меня украл и сбежал, не будем ходить вокруг да около.

– Неужели это так? – Элис не сводила с него удивленного взгляда. – Я думаю, вы ошибаетесь, мистер Лэм. Разве папа не улучшил производственный процесс, тем самым получив на него право?

Голубые глаза старика тут же сверкнули.

– Что? – воскликнул он. – Это ваш батюшка вам все так представил? В жизни не слышал подобной… – Он не договорил, из хриплого голоса вдруг исчезла сварливость, потух злой блеск в глазах. – Хорошо, вероятно, в этом тоже что-то есть. В любом случае вы правы, защищая отца, а если вы действительно думаете, что у него…

– Да, я так считаю! – громко подтвердила Элис.

– Ладно, – мирно ответил старик. – Пусть так, наверное. Как ни крути, обсуждение этого вопроса сейчас не к месту. Я вот что хотел у вас спросить: ваш отец упоминал, что мы с ним нынче утром парой слов перемолвились?

– Нет.

– Ага, но мы поговорили. – Лэм вздохнул и покачал головой. – Ваш отец, ну… как бы не стеснялся в выражениях, барышня. Не то чтоб сильно грубил, надо отметить, однако пару раз меня обозвал, и самое плохое заключается в том, что он и впрямь в это верит. Ладно, я на досуге все обдумаю, а пока просто предупредил вас, чтобы между нами недомолвок не оставалось.

– Понятно, мистер Лэм.

– Я, к примеру, вот о чем говорю. Надеюсь, вы не сочтете меня излишне прямолинейным, но возьмем происшествие с вашим братом, раз уж на то пошло: отец ваш напридумывал себе всякого такого, чего в действительности не было. Если бы я правда поступил так, как насочинял себе ваш батюшка, то меня за подобное пристрелить было бы мало! Вы знаете, что он вообразил?

– Вроде нет.

– А вы сами что про все это думаете?

– Не знаю, – сказала Элис. – По-моему, сегодня я вообще ни о чем думать не могу.

– Ладненько, пусть так, допустим. Вот смотрю я на вас, барышня, и вижу, что вам самой неплохо бы прилечь.

– Нет, что вы.

– Полагаю, ответ должен был быть: «Конечно, вы правы». Посему постараюсь вас не задерживать, однако надо уладить кое-что еще, и лучше я поговорю об этом с вами, чем с вашей матушкой, потому как вы у нас умница и всегда доброжелательны, а я хочу, чтобы меня поняли правильно. Итак, послушаете?

– Конечно, – согласилась Элис, слабо улыбнувшись.

– Я и помнить забыл, что ваш брат на меня работает, – честно признался Лэм. – Никогда про это не думал. Мои сыновья по поводу вашего отца пытались меня поддразнивать, мол, собственный клеевой бизнес начал; а как-то раз Альберт Младший меня спросил о том, нормально ли оставлять вашего брата в конторе после произошедшего, а я просто попросил его заткнуться. Раз уж мальчик решил остаться, то не мое дело его с работы выгонять, что бы я по отношению к его отцу ни чувствовал; тем более работал он хорошо, и все бумаги это подтверждали. Допустим, сейчас это выглядит как вынужденный шаг: он не мог уволиться сам, потому что тогда всплыли бы его проделки. Он довольно долго скрывал недостачу, но известно ли вам, что ваш отец в этом обвинил меня?

– Нет, мистер Лэм.

Старика опять начал одолевать гнев: лицо раскраснелось, и без того хриплый голос огрубел еще сильнее.

– Думает, я держал парня поближе, потому что уже подозревал его! Думает, я так с ним расквитаться хотел! Неужто я напоминаю вам человека, способного на подобное?

– Нет, вы бы так не поступили, – вежливо согласилась Элис.

– Конечно нет! – воскликнул Лэм. – Будь ваш отец в себе, он сам бы так не считал, мы для этого слишком долго знакомы. Впрочем, он заранее продумал весь этот свой новый бизнес, то бишь начал слишком много размышлять и переживать о происходящем еще до беды с Уолтером. Думал, я его теперь ни во что не ставлю; наверное, прокручивал в голове то, что я с ним собираюсь сделать, а подобные подозрения влекут за собой преподлейшие мыслишки. Так вот, стоял он передо мной и фактически бросал мне в лицо обвинения, мол,