Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

Бык снова развернулся к нему. Граф подпрыгнул, наставив жердину на врага. Имс, сохраняя позицию чуть в стороне от товарища, нагнулся и заколотил палкой по земле, словно бросая быку вызов. Бык вызов принял, замер, взревел и ринулся в атаку, но вновь, как и в прошлый раз, его подвела нерешительность.

– Держитесь, пока не доберемся до перелаза, – сказал Имс.

– Бу! Бу! Пшел! Пшел! – закричал граф.

И так они продолжили отступление.

– Теперь лезьте, – сказал Имс, когда они оба добрались до угла поля, где располагался перелаз.

– А вы? – спросил граф.

– Я через изгородь.

С этими словами Джонни замахал тростью, отвлекая на себя внимание быка. Граф припустил к перелазу и мигом взлетел на верхнюю перекладину. Бык, видя, что добыча ускользает, в последний раз бросился на графа и яростно боднул перекладину, сбив его сиятельство на другую сторону. Лорд Де Гест упал, однако благополучно приземлился на дерн за перелазом – правда, совершенно обессиленный. Имс, как и намеревался, боком прыгнул в густую изгородь, отделяющую луг от соседней рощи. Здесь была широкая канава и за ней колючая изгородь, которую в этом углу, близко к перелазу, довольно сильно повредили браконьеры. Имс был молод, силен и прыгнул так, что влетел в самую середину боярышника, а затем проломился на другую сторону с некоторым ущербом для лица и рук и со значительным ущербом для платья.

Бык, очухавшись после удара о перекладину, глянул на последнего отступающего врага, который все еще продирался через боярышник. Бык уставился на канаву и на проломленную изгородь, но так и не понял, насколько незначительна эта преграда. Он с размаху боднул прочный деревянный брус, устоявший перед его ударом, но спасовал перед колючими ветками, которые мог без усилий втоптать в землю. Как часто мы, подобно быку, отступаем перед самым пустяковым препятствием и разбиваем ноги, а то и сердце, об адамантовую скалу! Бык наконец решил, что колючая изгородь ему не по силам, взревел напоследок, повернулся и мирно побрел к стаду.

Джонни выбрался на дорогу по перелазу из рощицы и вскоре уже стоял над графом. По расцарапанному лицу текла кровь, одна штанина зацепилась за сук и порвалась от бедра и донизу, шляпа осталась на поле – единственный доставшийся быку трофей.

– Надеюсь, милорд, вы не пострадали, – сказал он.

– О, ничуть, только запыхался ужасно. Ох, да вы весь в крови. Это ж не бык вас так отделал?

– Нет, я просто поцарапался об изгородь, – сказал Джонни, проводя рукой по лицу. – Но я потерял шляпу.

– Невелика потеря, – заметил граф.

– Попытаюсь-ка я ее забрать, – сказал Джонни, которому разжиться новой шляпой было куда затруднительнее, чем графу. – Бык вроде присмирел.

И он двинулся к перелазу.

Однако лорд Де Гест вскочил и сгреб молодого человека за шиворот.

– Лезть за шляпой! – воскликнул он. – Что за дурь на вас напала? Если боитесь простудиться, наденьте мою.

– Я ничуть не боюсь простудиться, – ответил Джонни. – Часто он так, милорд? – И Джонни кивнул в сторону быка.

– Тишайшая скотинка на свете; он всегда был как ягненочек – чистый ягненочек. Может, увидел мой красный носовой платок. – И лорд Де Гест показал, что у него и впрямь такой платок. – Но что бы со мной было, если б не вы?

– Вы бы добрались до перелаза, милорд.

– Да, ногами вперед, и меня бы несли четверо. Адски пить хочется. У вас, часом, нет при себе фляжки?

– Нет, милорд.

– Тогда идемте в дом и выпьем по стакану вина.

И на сей раз эти слова не были пустой вежливостью.

Глава XXII. Лорд Де Гест у себя дома

Граф и Джон Имс, спасшись от быка, вместе дошли до усадьбы.

– Напишите матери записку, и я оправлю ее со слугой, – сказал граф на слова Имса, что тот не может пообедать в усадьбе, поскольку его ждут дома.

– Но, милорд, я порвал брюки об изгородь, – возразил Джонни.

– Никого не будет, кроме нас двоих и доктора Крофтса. Доктор вас простит, когда услышит, как все было, а что до меня, мне дела нет, хоть бы вы сели за стол в чем мать родила. Поедете в Гестуик с доктором, так что идемте.

Имсу больше нечем было отговариваться. Он вовсе не чувствовал себя с графом так запросто, как в минуты боя, и охотнее ушел бы домой – ему стыдно было предстать перед слугами без шляпы и в порванной одежде, более того, мысли его вернулись к недавней сцене в оллингтонском саду. Однако он не посмел ослушаться графа, так что пошел с ним через лес.

Лорд Де Гест по дороге говорил мало; он устал и был немного задумчив. Из его скупых слов Джонни заключил, что больше всего графа расстроила неблагодарность быка.

– Я никогда его не дразнил и никак ему не досаждал.

– Быки же вроде опасные животные? – спросил Имс.

– Ничуть, если правильно с ними обходиться. Видимо, дело в моем носовом платке. Теперь я припоминаю, что и правда доставал его и сморкался.

Спасителя своего граф почти не поблагодарил. В первый миг после избавления он воскликнул: «Что бы со мной без вас было?» – и, видимо, счел, что Имсу и того довольно. Однако он был чрезвычайно любезен, и к тому времени, как они дошли до усадьбы, молодой человек почти радовался, что его вынудили зайти на обед.

– А теперь мы выпьем, – объявил граф. – Не знаю, как у вас, а у меня в жизни так глотка не пересыхала.

Тут же явились двое слуг и выразили изумление видом Джонни.

– Милорд, молодой человек поранился? – спросил дворецкий, глядя на окровавленное лицо нашего друга.

– Как я понимаю, сильнее всего пострадали его штаны, – сказал граф. – А если надеть на него мои, они будут слишком коротки и широки. Я сочувствую вашему неудобству, но вам придется его потерпеть.

– Я решительно не против, – ответил Джонни.

– И я тоже, – сказал граф. – Викерс, мистер Имс обедает у меня.

– Да, милорд.

– А его шляпа лежит посреди девятнадцатого акра. Отправьте за ней троих-четверых.

– Троих-четверых, милорд!

– Да, троих-четверых. На быка что-то нашло. И пошлите кого-нибудь в Гестуик верхом отвезти миссис Имс записку. Ну вот, мне уже лучше, – добавил он, ставя на стол пустой стакан. – Напишите записку, а потом до обеда пойдем посмотрим моих ручных фазанов.

Викерс и лакей поняли, что произошло нечто из ряда вон выходящее, поскольку обычно граф бывал очень требователен к своим гостям – они должны были являться за стол при