Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

в тени гестуикских вязов, держась широкой дерновой полосы вдоль графского забора. «Какой я осел, что трушу перед ней!» Размахивая палкой и то ударяя по древесному стволу, то сбивая с дороги камень, Джон Имс всерьез задумался, и ему сделалось очень стыдно. «Ничто на свете не принудит меня на ней жениться, – сказал он, – хоть бы мне и вчинили десять исков. Она не хуже моего знает, что я никогда не собирался на ней жениться. Это плутня от начала до конца. Если она сюда заявится, я так и скажу ей при матушке». И все же, воображая внезапный приезд Амелии, Джон по-прежнему трепетал. Он говорил, что любит ее. Подтвердил это письменно. Если ему предъявят эти факты, он вынужден будет признать свой грех.

Затем мало-помалу мысли его обратились от Амелии Ропер к Лили Дейл, что точно так же не сулило ничего утешительного. Джонни обещал зайти в Оллингтон до возвращения в город и теперь исполнял обещание. Однако он не понимал, зачем туда идет. Он чувствовал, что будет сидеть в гостиной миссис Дейл молчаливый и подавленный, выдавая всем своим видом тайну, которую теперь надлежит от всех скрывать. Он не сможет легко говорить с Лили, нельзя ему и говорить с ней о том единственном, что занимает его мысли в ее присутствии. И это еще если ему посчастливится застать ее одну. Хотя, быть может, лучше бы застать ее в обществе сестры или матери.

Когда его провели в гостиную, там никого не было.

– Минуту назад все здесь были, – сказала служанка. – Вы наверняка найдете кого-нибудь из них в саду, мастер Джон.

Так что Джон Имс после некоторых колебаний вышел в сад.

Прежде всего он обошел дом, но никого не встретил. Затем пересек лужайку и вновь вернулся в дальний конец сада и здесь, на дорожке, ведущей от Большого дома, встретил Лили одну.

– Здравствуйте, Джон, – сказала она. – Боюсь, вы никого дома не застанете. Маменька и Белл с Хопкинсом в главном огороде.

– Я только заглянул ненадолго, потому что обещал, – ответил Имс. – Я сказал, что зайду до возвращения в Лондон.

– Они будут очень рады вас видеть, и я тоже. Сходим за ними туда? Хотя, возможно, вы шли сюда пешком и устали.

– Я шел пешком, – подтвердил Имс, – но ничуть не устал.

На самом деле он не хотел идти за миссис Дейл, хотя понятия не имел, о чем беседовать с Лили, пока они вдвоем. Ему думалось, что хорошо бы перемолвиться с ней наедине до отъезда – как-то особенно воспользоваться последним случаем поговорить с Лили, пока та не стала замужней дамой. Теперь этот случай представился, а Джон не смел им воспользоваться.

– Останьтесь и пообедайте с нами, – сказала Лили.

– О нет, я обещал матери вернуться к обеду.

– Очень любезно с вашей стороны прийти в такую даль, чтобы с нами повидаться. Если вы правда не устали, думаю, надо пойти к маменьке. Она очень огорчится, если вас не увидит.

Лили заговорила так, потому что в эту минуту вспомнила наставления Кросби касательно Джона Имса. Однако Джон решил, что скажет слова, ради которых пришел, и что, раз уж Лили сейчас с ним, надо воспользоваться случаем, который подарила судьба.

– Я предпочел бы не идти в сад сквайра.

– Дяди Кристофера там нет. Он где-то на ферме.

– Если вы не против, Лили, я предпочел бы остаться здесь. Думаю, они скоро вернутся. Конечно, я хотел бы их повидать до отъезда в Лондон. Но, Лили, я пришел, главным образом, чтобы увидеть вас. Это вы взяли с меня обещание прийти.

Лили смутилась. Неужто Кросби прав и она действительно поступила неосторожно в попытке быть ласковой со старым другом?

– Может быть, пойдем в гостиную? – спросила она, чувствуя, что это безопаснее, чем оставаться среди кустов и тропок в саду.

И, думаю, тут Лили была права. Мужчина может говорить о любви средь сирени и роз, даже если в четырех стенах гостиной от смущения проглотил бы язык. Джон Имс тоже чувствовал что-то подобное и намеревался по возможности оставаться в саду.

– Мне не хочется идти в дом, если вы того не желаете. Я бы лучше побыл здесь. Итак, Лили, вы скоро выходите замуж? – И так Джон сразу перешел к середине разговора.

– Да, – ответила Лили.

– Я еще не сказал, что поздравляю вас.

– Я прекрасно знала, что вы поздравляете меня мысленно. Я никогда не сомневалась, что вы желаете мне добра.

– Да, и если поздравить человека – значит выразить надежду, что он всегда будет счастлив, я вас поздравляю. Но, Лили… – И тут Джон замолчал, потрясенный целомудренной красотой и женственной грацией, за которые ее полюбил.

– Думаю, я понимаю все, что вы хотели сказать. Мне и без обычных слов ясно, что я могу числить вас среди моих ближайших друзей.

– Нет, Лили, вы не поняли, что я хотел сказать. Вы никогда не знали, как часто и как много я о вас думал, как сильно я вас любил.

– Джон, вы не должны теперь так со мной говорить.

– Я не мог уехать, не сказав вам. Когда я сюда пришел и миссис Дейл сказала, что вы выходите за этого человека…

– Вы не должны так говорить о мистере Кросби, – одернула его Лили, поворачиваясь к нему почти гневно.

– Я не хотел сказать о нем ничего неуважительного. Я бы сам себе такого не простил. Разумеется, он нравится вам больше всех остальных?

– Я люблю его сильнее, чем весь остальной мир.

– И я тоже люблю вас больше, чем весь остальной мир. – При этих словах Джон поднялся со скамейки и встал перед Лили. – Я знаю, как беден, как недостоин вас. И, думаю, мне не следовало бы этого говорить, не будь вы с ним помолвлены. Конечно, вы никогда не вышли бы за такого, как я. Однако я любил вас, сколько мы знакомы, и теперь, когда вы за него выходите, я не могу вам этого не сказать. Вы будете жить в Лондоне, но о том, чтобы я там у вас бывал, не может быть и речи. Я не войду в дом этого человека.

– Ах, Джон!

– Нет, никогда, если вы станете его женой. Я любил вас так же сильно, как он. Когда я услышал слова миссис Дейл, я думал, что рухну. Я ушел, не повидавшись с вами, потому что не мог с вами говорить. Я выставил себя дураком. Я и был дураком с самого начала. Я дурак сейчас, что вам это говорю, но ничего не могу с собой поделать.

– Вы все забудете, когда встретите девушку,