Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

– Тебе что, Ветла, мало от него перепало? – недобро усмехнулся собкор. – Вижу, что мало. Помнишь строчку из певца народного горя Некрасова: «Люди холопского звания, сущие псы иногда. Чем тяжелей наказание, тем им милей господа…» Чуешь, батька, «Милей господа…».

– Ничего не чую и судьба Коняяева меня просто по-человечески беспокоит.

– А ты сходи под ворота Магинской «кичи», постучись: «Как, мол, здесь Фёдор Иванович поживает, я о его здоровье беспокоюсь».

– Брось юродствовать, Гера, всё-таки мы тоже руки приложили к Ивановичему косяку.

– Я и говорю, сходи к своему «дубаку», передачу принеси, или как там у вас «по фене», «дачку», кажется?

– Просто ты на меня из-за провала экспедиции разозлился?

– Оченно надо, обидно, что сил столько положили, да и средств. Дети у Наташки, видите ли, к школе не готовы. Жаль, что статейку нельзя тиснуть. Поднесло твоего Ивановича. – Старцев ехидно посмотрел на Андрея, и тот вспылил:

– Почему это Иванович моим стал? Он такой же мой, как и твой.

– Ха-ха-ха, можно подумать, что это я в Ивановича из ракетницы запустил?

– Не ты, так и прижми хвост, может, моя ракетница и ни при чём вовсе. Ты тоже палил из «травмата». Вполне мог бензобак пробить.

Между некогда лучшими друзьями наметился крепкий разрыв, когда в комнатушку, где сидели спорщики, заглянула секретарша Фаечка:

– Андрей Андреевич, вас Магдалена Георгиевна к себе приглашает.

Ветлицкий был рад такой развязке и покорно поплёлся за Фаинкой.

Сунцова хоть и заняла место редактора, солидности ей это не прибавило.

Даже не располнела, сидела за редакторским столом этакой синицей.

– А ты что, Ветлицкий, носа не кажешь? Мы тут за тебя сражались, как русские при Бородино, а ты?

– Да, Магда, Магдалена Георгиевна, то школьные дела, то со Старцевым… – Ветлицкий замялся.

– Опять чоновскими тропами куролесили. Кстати, в тех местах, где вы с Герой гужевались, ба-а-льшой пожар случился.

Андрей, как школьник, опустил голову и уставился в пол:

– Я не знал.

– Случился, случился. Недавно на пресс-конференции у Веселова, нового начальника МЧС была, так он крепко выражался. Уголовное дело, говорит.

– Почему, Магдалена, если пожар, то обязательно криминал?

– А потому, что там сгоревший УАЗ нашли, в нём канистры выгоревшие, из-под горючки, ружьё в негодном состоянии…

– А мечеть, полагаешь, тоже я развалил? – попытался всё свести к шутке смущённый литератор.

– Да нет, это я просто так с тобой разболталась. Привык у нас народ, где криминал, там без Ветлицкого не обходится. Где пожар – тоже. Это твой дом в Отрадном горел?

– Горел когда-то, только я там ни при чём был.

– Тебя и здесь никто не винит, только недавно встретила Наташу, жену Старцева, и она жаловалась, что её проходимец по тайге шастал, новую куртку подпалил.

– Куртку можно и у костра… того-самого…

– Можно. Ладно, Ветлицкий, рада была тебя видеть на этот раз живым и здоровым. Что-то стишата перестал к нам заносить?

– Старею, Магдалена Георгиевна. «Года к суровой прозе клонят», – как заметил ещё «наше всё» – А. С. Пушкин.

– Опять Пушкин провинился. Везде Пушкин, а сами-то мы где?

От Сунцовой смущённый литератор вышел как бы чуток разоблачённым, но вину за случившийся пожар на себя брать не стал, только решил, что даже со старыми друзьями ухо надо держать востро.

Неожиданный финал

В очередной раз Ветлицкий приехал в город из Отрадного в свой свободный от занятий день и шёл, намереваясь навестить коллег-писателей в их Союзе. Прошло уже более полугода, после тех памятных летних событий, когда они со Старцевым пытались достучаться до золотых запасов семейки Коняевых. Хоть и немало времени, только Андрей всё трясся, вот придут, вот арестуют, и пусть Старцев по своим источникам пронюхал, что пожар небольшой, в том районе как раз совместно с кемеровскими пожарными были учения, но учения, может быть, и были, а вот судьба Фёдора Ивановича ни Старцеву, ни его спутнику из посёлка оставалась неизвестна, что заставляло тревожиться, бояться и переживать.

Уже у самого сворота к редакции, впритирку к рассеяному пешеходу подкатила продвинутая иномарка. То, что это иномарка наш торопыга догадался по наличию руля на правой стороне.

– Ветлицкий? – Здоровенный детина, приоткрыв дверцу, высунулся из машины. Андрей сначала хотел соврать, мол, ошиблись, уважаемый, а потом решил не искушать судьбу и не усугублять своё всё ещё шаткое положение, махнув рукой: «Будь что будет», – скорее всего, интересно, да и на всю жизнь не набегаешься.

– Допустим, – ответил он с достоинством, решив, что, возможно, это кто-то из спонсоров проявил благодушие и сердечность.

– Не допустим, а точно надо. Дело-то хоть и пустяковое, но не шуточное.

Вами Фёдор Иванович Коняев интересуется, вот я и вылавливаю такого шустрого по всему городу, как старик золотую рыбку.

«Старик… по городу… как золотую рыбку», – пронеслось в голове у любителя чужих тайн. Пока ехали к Ивановичу, Андрей, как нашкодивший школьник, перебирал варианты предстоящей встречи…

Дорога оказалась неблизкой, до самого Магинска, и Ветлицкий с грустью посматривал на унылые степные пейзажи с редкими соснами, то тут, то там попадавшиеся на обочинах. Водитель не раскрывал рта, и Андрей забеспокоился:

– А домой-то я сегодня успею? – на всякий случай поинтересовался он. – Завтра мне в первую смену, с утра, – робко выдавил он из себя.

– Да какая тебе первая смена, если у вас сейчас каникулы? – заметил водитель. – Да ты не очкуй. С тобой перетереть кое о чём хотели о делах ваших общих.

«Знаю я вашего переговорщика», – отметил про себя Андрей, но вслух только хмыкнул и снова уставился в окно машины.

К Магинску подъехали со стороны нового микрорайона, миновали сворот на больницу, потом на тюрьму. Значит, дела у Коняева не столь и плохи. С одной стороны это успокаивало, а с другой – вполне возможно, что следователь с третьего «продола» просто ещё не оклемался после пожара, хоть живой – и то ладно. Миновали коммунальный мост, потом проехали мимо Спасского собора и дальше покатили в частный сектор.

Дом Коняевых оказался почти на другом конце города, возле парка. Крепкий такой из кругляка, не чета той избушке, которую Андрей с Германом отыскали на безымянном косогоре. Из ограды незнакомой усадьбы доносился отрывистый собачий лай, почти гуканье. Ветлицкий с опаской шагнул следом за сопровождающим во двор. Часть ограды была отгорожена и забрана сеткой рабицей наподобие вольера, в котором металось несколько собак, приличных таких размеров. «Наверное, тюремные экземпляры, – подумал Андрей. – Засунет меня Иванович к этим зверям», но его сопровождающий пояснил, заметив испуг в глазах гостя: