Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

О, да так, что святых выноси!

С тех пор мы стали встречаться, но не часто из-за ее постоянных разъездов, поэтому, когда вернулась в строй похорошевшая от счастливого материнства Слава, тоже редкая гостья в Москве, я, несмотря на свой не юный возраст, справлялся, «меж двух богинь деля восторг и негу» (опять-таки Бенедиктов).

Все эти воспоминания пронеслись передо мной как счастливый ураган, я снова набрал телефон Анны, и она, о боги, отозвалась!

– Привет тебе, о дочь альтиста Данилова!

– Привет, огнеборец Сева, рада тебя слышать. Ты куда пропал?

– Боролся с пожарами.

– С июня?

– Прости, я онтологически неправ! – Меня искренне удивило, как давно мы не виделись, казалось, максимум – месяц. – Виноват – и справлюсь! Какие у тебя планы на вечер?

– У нас концерт.

– А что потом делаешь?

– Ничего особенного. Рутина.

– Могу тебя встретить после концерта.

– Не стоит.

– Почему?

– Есть две причины.

– Какие?

– Одна объективная, вторая субъективная. С какой начать?

– С первой, разумеется.

– Я на гастролях в Амстердаме.

– Ого! А субъективная причина?

– Я вышла замуж.

– За Лаврина?

– За него.

– Он все еще талантлив?

– Чертовски!

– А для измены ты пока еще не созрела?

– Нет. И вряд ли созрею. Мне в школе безумно нравилась Татьяна Ларина, а я теперь Лаврина. Улавливаешь? – Улавливаю, но не зарекайся! Я буду ждать… – Не стоит. Пока!

47. Птица-Говорун

Жестоко, но справедливо! Главная ошибка мужиков заключается в том, что освоенную женщину они воображают чем-то вроде ветхозаветной лампы, которая будет отныне гореть вечно, хотя маслица в нее накапали на два дня. Подливать надо! И мог бы, лентяй, напоминать о себе альтистке, ведь со Славой мы съезжались от силы раз в месяц, да и с Даниловой не чаще, она постоянно моталась по гастролям. При таком щадящем графике даже в моем не юном возрасте и на жену можно силенок накопить. Как это там у великого русского поэта Юрия Кузнецова: «На окраине света и тьмы мы чисты перед солнцем измены…»

Но тут на мою голову обрушилась Лина Колпакчи. В прошлом звезда «АРТ-канала», ведущая новостей, викторин и ток-шоу, она молотила в эфире со скоростью пулемета, снабженного бесконечной лентой патронов. Среди коллег у нее было прозвище Птица-Говорун. Чудом преодолев все карантинные кордоны, она прилетела в Москву из Хайфы, чтобы продать четырехкомнатную квартиру на Полянке и гектарную дачу в Кратове, полученные в наследство от бабушки Клары, летчицы из полка знаменитых «Ночных ведьм». Героическая старушка отметила 95-летие и жила бы дальше, если бы не шейка бедра – роковая беда бодрых ветеранов. На похороны безутешная внучка не успела, закрутилась на Всеизраильском фестивале «Кошачья свадьба», а жаль, оно того стоило: погребение по высшему разряду организовал Центральный совет ветеранов, взвод почетного караула дал прощальный залп, а венков с алыми лентами было не сосчитать – даже от Сенсея принесли.

Но вот через полгода пришло время вступать в права, и Лина примчалась, однако сделать все по-быстрому не вышло: найти достойных покупателей оказалось не так-то легко: навязывались какие-то проходимцы, а риелторы запрашивали зверский процент. Кроме того, старушка завещала кое-что своей многолетней сиделке, пришлось судиться, а это лишние хлопоты и нервы… Бывшая звезда загрустила и вспомнила про меня…

Когда-то мы, едва знакомые, поехали в командировку от «АРТ-канала» на «Невский вернисаж» и оказались по оплошности, а возможно, по лукавому замыслу администратора, в одном купе. Я по привычке взял с собой коньяк – «Коктебель», она бутылку хорошего красного вина, мы разговорились и проболтали всю ночь, струившуюся за окном белесыми сумерками. Точнее, Лина, прилично выпив, без умолку тараторила, как радио со сломанным выключателем, а я кивал и вскоре знал о ней многое, если не все… Под утро Птица-Говорун настолько обессилела от клекота, что сдалась после одного моего робкого, честно говоря, нечаянного прикосновения, случившегося из-за шаткости мягкого вагона. Мы сделали это в душной тесноте купе, стоя, обливаясь золотым потом сладострастья, глядя на чахлый ельник Ленобласти, проносящийся за стеклом.

– Надеюсь, ты умеешь хранить секреты? – утром спросила она и строго посмотрела мне в глаза.

– «Могу! – с казал Финдлей».

– Что-о?!

Пришлось развернуть цитату из Роберта Бёрнса в переводе Маршака:

– О том, что были мы с тобой…

– Со мной! – сказал Финдлей.

– Молчи до крышки гробовой!

– Идет! – сказал Финдлей.

– Фу ты, черт! Ну, конечно: «Кто там стучится в дверь ко мне?» – Лина, смеясь, взлохматила мою шевелюру. – Где выдают такие волосы? Совсем не выспалась. Как буду вести панельную дискуссию?

– Панельную? Ты? Не представляю. Мне проще – у меня круглый стол.

Бурная фаза нашего романа, продолжившегося на обратном пути в Москву, быстро сошла на нет. Я уже тогда был не юн, к тому же от природы обладаю средней сексуальной конституцией, на подвиги меня может поднять лишь небывалое чувственное воодушевление. Что касается Лины, буду откровенен: у женщины, которая столько тараторит в эфире и просто так – по пустякам, на половой восторг остается слишком мало жизненной силы. Но и это еще не все… Как бы тут поделикатнее выразиться? Лучше процитирую Котомкина, великого знатока женской натуры:

Я бился, как чёлн у причала,

Я грыз, точно конь, удила…

Она ж никогда не кончала,

Любви настоящей ждала…

Зачем тогда, спросите, ей был нужен секс? Не знаю. Возможно, она коллекционировала партнеров, как некоторые трусоватые по натуре мужики собирают ножи и кинжалы. Мы изредка встречались, не договариваясь заранее, а столкнувшись в коридоре, на летучке или под сводами, просто обменивались взглядами, уточняя: есть ли сегодня желания и возможности, чтобы тесно соотнестись. Если «опции» совпадали, в условленный час мы сбегались в отеле «Бермуды», что напротив «АРТ-канала». Вход туда со двора, а в номер мы проникали порознь с интервалом в 10–15 минут. Конспирация! О нашей связи на работе не знал никто. Догадывалась лишь Роз-Мари, но не потому, что мы где-то засветились, просто Марьюшина чужой интим чует, точно кошка «Вискас», спрятанный в холодильнике.

Пока мы встречались, Лина успела, не меняя фамилии, дважды побывать замужем, но это никак не отразилось на наших отношениях, они были несуетно стабильны, как выходы нелегалов на связь с Центром. Но в 2014 году, когда Крым вернулся в родную гавань, на Колпакчи что-то нашло, думаю, повлиял новый супруг, видный коммерческий правозащитник. Впрочем, тогда у нас на «АРТ-канале» в оранжерее, под сводами и на «Курилах» частенько можно было услышать разговоры о том, что Империя