Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Чтобы заманивать нас, ловить нас, убивать нас, – ответили они.

– Почему подсадная птица зовет к себе других?

– Ради еды, ради еды.

– Что случается с подсадной птицей, если она перестает звать?

– Ее убивают.

– Что? – переспросил я.

– Ее убивают, – повторили они.

– Дети, – сказал отец, – напоминаю вам: мы не разговариваем с камешками, или с цикадами, или с ветками, которые трутся друг о друга.

– Ты велел ей перестать звать, – сказал я. – Почему ты не упомянул о последствиях? О цене? – Я повысил голос и сам слышал это.

– Если бы чужак был тут, у нашей границы, – сказал отец, – и болтал о сестре, которая тоже чужачка, я ответил бы ему, что она сама сделала неправильный выбор.

– Она – твое дитя, – сказал я.

– Вы видели, как я полностью удалил жало? – спросил он, подталкивая клювом дохлую осу. – Теперь она не опасна.

– Ты – монстр, – сказал я.

– Знаете, дети, – сказал отец, – я как-то раз слышал историю про птицу, которая пожила с людьми, а потом вернулась в свою стаю, вся такая важная и высокомерная. И начала обвинять других птиц, порядочных птиц, в том, что они монстры, хотя это именно она жила с убийцами. Нежилась у них на руках. Брала еду из их ртов.

– Роб – не убийца, – сказал я. – Он спасает всех ягнят до последнего, если только может. Многим фермерам наплевать, они просто оставляют ягнят умирать. И если он переехал мою мать своей машиной – если он это сделал, – это была случайность, потому что такое порой бывает. И как он поступил с телом моего кузена? Выбросил его или похоронил в земле, как принято у людей?

Отец насмешливо застрекотал.

– О, какие оправдания находила важная и высокомерная птица, хотя она побывала на скотобойне. Там, где ножи, где кровь. Но эта птица все равно оставалась с убийцами. Разговаривала с ними на их мерзком языке. Сидела у них на плече, пока они пели свои примитивные песни и танцевали свои неуклюжие танцы.

– Видел бы ты Марни с потерявшими матерей ягнятами! – сказал я. – Она делает им постели в собственном доме и поит молоком из собственных рук.

– До чего изворотливо эта птица обеляла людей! – сказал отец. – Она была слепа, как только что вылупившийся птенец. Смотрела, как люди спасают ягнят, откармливают ягнят, но ей и в голову не приходило задуматься, для чего люди их спасают. Для чего откармливают. Ей не приходило в голову задуматься, зачем они спасли ее саму и зачем ее откармливают.

– Они любят меня, – сказал я. – И я зарабатываю им деньги. И они любят меня.

Но отец отвернулся и удалился вглубь своей территории, где мне не было места, а его дети последовали за ним.

Мое сердце было как вишня, которая вот-вот лопнет.

– Я просто передумала, и все, – сказала Марни. – Не хочу больше в этом участвовать.

– Но мы же месяцами репетировали, – сказала Анжи. – Костюмы сшиты, танец выучен. И весь номер целиком готов.

Марни пожала плечами:

– Извини.

– Ты даже своей птице бандану сделала.

– Извини. Это день Роба, для него это важно. Не хочу перетягивать на себя одеяло.

– Ты и не перетягиваешь. Не понимаю тебя, Мар.

Она снова пожала плечами и сунула пару трусов с изображением Тамы в пакет для бандероли.

– Ты же любила петь. Устраивать представления. Если честно, я всегда завидовала твоему голосу. Ты могла бы многого добиться.

Марни налепила на бандероль наклейку с адресом и взялась за следующий заказ.

– Что-то случилось? – спросила Анжи.

Лучше бы эта женщина оставила нас в покое. Ничего не случилось. Марни передумала и не хочет больше петь эту песню, вот и все. Ничего не случилось.

Тут Анжи принялась плакать, но я знал, что это крокодильи слезы. Хвать-похвать.

– Просто… – она всхлипнула, – просто… – она потянулась к Марни рукой, рукой-убийцей, рукой, которая в тот вечер одним резким движением свернула шею сорочонку.

– Анжи? Что такое?

Глубокий прерывистый вздох.

– Ник почти ко мне не прикасается. Думаю, он больше не находит меня привлекательной после того, как я родила…

– Ты великолепна! Посмотри на себя!

– Думаю, я ему противна.

– Не говори так.

– Это правда. Я читаю это в его взгляде.

И снова крокодильи слезы. Хвать-похвать-похвать.

– Вот я и подумала, – она сглотнула, – подумала, если он увидит меня на сцене, в сексапильном платье, танцующей сексапильный танец… – Ее пальцы впились в предплечья Марни и не отпускали.

– Ой, да уймись ты, – сказал я.

Марни слегка улыбнулась сестре одной из своих печальных улыбок.

– Всегда думала, что вы – идеальная пара. Новый дом, ребенок, фруктовый сад…

– У тебя и у самой неплохо дела идут, – сказала Анжи, кивая на ломящиеся полки склада.

– Лакшми сейчас подбирает дистрибьютора. Мне с самого начала не надо было за это браться. И все эти люди, которые являются к моему дому…

– Ну и прекрасно! – сказала Анжи. – Это признаки твоего успеха. Если честно, думаю, Ник тебе чуть-чуть завидует. – Она все так же держала Марни за руку, сжимала ее, сжимала. – И в любом случае он никогда не смотрит на меня так, как Роб – на тебя.

– Как именно?

– Голодным взглядом.

Как будто Марни – живая еда. Как будто Роб может ее проглотить. Призраки братьев опустились рядом со мной на полку.

«Разнеси эту комнату, – пели они. – Порви все в клочья. Они не твоей крови».

Я столкнул на пол коробку с брелоками и виде Тамы. «Еще, – пели братья. – Еще-еще-еще».

Но Марни уже собирала брелоки, приговаривая:

– Кто у меня такой неуклюжий, – и я сразу перевернулся на спину, стрекоча: «Прости, прости».

«Ты один из нас? – пели братья. – Или один из них?»

– Это же случайность, – сказала Марни. – Наш успех, успех Тамы. Кто знает, сколько это продлится?

– Но песня может помочь, – сказала Анжи. – Такой ролик годами будет хитом. Как тот хаски, который говорит «я тебя люблю». – Она запрокинула голову и провыла в потрескавшийся потолок: – Я тебя люблю-у-у-у-у-у-у! Я тебя люблю-у-у-у-у-у!

– Мне просто неловко в этом участвовать, – сказала Марни.

«Расскажи, что ее сестра – убийца», – пели мои братья.

– У тебя просто мандраж перед выступлением, – сказала Анжи. – А выйдешь на сцену и будешь как огурец.

– Гм-м. Не знаю, что скажет Роб.

– Ну давай же. Давай, – она подтолкнула Марни плечом.

– Просто в последнее время он довольно раздражительный. Курить бросает.

– Поверь, когда он увидит наш номер, сразу поймет, как ему повезло. Прошу тебя!

– Думаешь, он это одобрит?

– Черт, да он в восторг придет! Красивая песня, посвященная ему?