Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Что скажешь, Тама? Выступать нам или нет?

«Расскажи, что ее сестра – убийца», – пели братья.

Я сказал:

– У тебя уже внушительный список.

«Ты рассказал ей? Ты рассказал ей?»

Я сказал:

– Попривыкла, да?

Я сказал:

– Выяснилось, это легче, чем кажется. – Я сказал: – Берегись, а то во вкус войдешь.

– Как по мне, он согласен, – сказала Анжи.

– У нас и правда хорошо получается.

– Ты и сама знаешь, что тебе хочется спеть.

– Если я соглашусь, ты дашь мне продолжить работу?

– Провалиться мне на месте, если нет!

«Скажи ей, скажи ей, скажи ей».

– Ладно-ладно, сдаюсь.

Я виноват. У меня не получилось.

Марни вздохнула, страницу за страницей прокручивая на экране компьютера список заказов.

– С чего я взяла, Тама, что мне такое по силам? – спросила она. – Зачем устроила все это в доме? Я хотела свой магазинчик, но одному человеку столько всего не потянуть.

Она откинулась на спинку стула, завела руки за голову, потянулась. Поморщилась. Ее футболка задралась, и на оголившемся теле стало видно иссиня-черное пятно, которое расползлось по коже, как грозовая туча. Я смотрел на него, и Марни это заметила. Она сказала:

– Просто дурацкая неприятность, я врезалась в угол кухонного стола. Анжи права насчет песни – мы за нее годами будем деньги грести, если ты, Тама, сыграешь свою роль. Нам так тебя не хватало, когда тебя украли! Я приходила сюда и нажимала на крылья игрушечных Там, просто чтобы услышать твой голос, но Роб все твердил, что ты вернешься, что ты непременно вернешься. Он каждое утро выходил на крыльцо и звал тебя, и я видела, как он высматривает тебя в небе, когда не возится с овцами. Я знаю, дело было не только в деньгах. Он ненавидит шумиху, которую вокруг нас подняли, но тебя, Тама, он любит. Обожает. Надо просто не обращать внимания на его настроения, быть к нему поснисходительнее. Он в таком стрессе от всех этих интервью и оттого, что бросает курить, а тут еще фестиваль лесорубов на носу. Вот увидишь, все наладится, когда он выиграет этот свой приз.

И я верил ей. Несмотря на иссиня-черную тучу на ее белой талии, несмотря на глухие удары из-за стены спальни, несмотря на останки в яме с трупами я решил ей верить.

Какой прок от подсадной птицы, которая никого не зовет? Если я допущу, чтобы сестра по-прежнему молчала, Анжи с ней разделается. Если я скажу ей снова сзывать птиц, Анжи продолжит уничтожать нашу стаю.

На следующее утро я в одиночестве слетал к воротам устроить представление для подписчиков, которые постили в сеть фотографии, пока Глаза наблюдали за нами слева и справа. Я висел вверх тормашками; лежал на спине и перекидывал из лапы в лапу ключи, принадлежащие какому-то мужчине. Склевывал изюминки с липкой ладошки ребенка. Копировал голоса. А потом стал двигаться вдоль изгороди.

– Эй, – сказал я, перемещаясь в сторону вишневого сада.

Подписчики следовали за мной.

– Извини, что беспокою, – сказал я, продолжая скользить по ограде, – но у меня тут еще один.

Подписчики не отставали.

– Поможешь?

Я сделал еще несколько шажков, и они тоже.

И вот уже показался первый ряд вишневых деревьев, и ловушка, соединенная с клеткой, где сидела моя сестра. Я полетел туда, и подписчики тоже ее заметили.

– Боже, только посмотрите! – заговорили они, наводя на нас свои телефоны.

– Это нездорово. Это противоестественно, – сказал я.

– Я не звала, – прошептала сестра. – Кто они? Что ты им говоришь?

– Дай мне вести разговор, – сказал я ей.

– Она в ловушке? – спросила костлявая женщина в футболке с Тамой. – Тама, это твой друг?

– Ее брат был в отчаянии, – сказал я. – Вы же видели, как он плакал на опознании.

– Ей в этой клетке не развернуться толком, – сказала костлявая женщина. – Тама просит о помощи.

– Думаю, Бог говорит нам, что время пришло, – сказал я.

– Он определенно просит о помощи, – сказал мужчина с ключами. Он посмотрел сперва в одну сторону Уайлденесс-роуд, затем в другую и перескочил через ограду.

– Мы надеялись все тут исправить, – сказал я.

– Все хорошо. Все хорошо, – приговаривал мужчина, медленно приближаясь и подняв руки, как преступник, который сдается.

– Бог дает нам возможность понять, что такое плен, – сказал я.

– Точно, дело говоришь, – сказал мужчина. – Сейчас я подойду поближе… и еще поближе… а теперь дотянусь до щеколды…

Без предупреждения сестра просунула клюв сквозь решетку и клюнула кончик пальца мужчины. Он отдернул руку.

– Что ты делаешь? – спросил я. – Он пытается тебе помочь!

– Осторожно, – сказала костлявая женщина. – Эта птица выглядит дикой.

– Что она говорит? – прошептала сестра.

– Что ты выглядишь дикой.

– О, я в ярости, – прошептала она. – Меня два дня не кормили. Все вкусное пропадает зря. – Она склонила набок голову, глядя на приманку в ловушке, и тут откуда ни возьмись явился голубь.

– Жир-жир-жир, – повторяя это, он зашел в ловушку, ухватил какой-то кусок и улетел.

Тем временем мужчина с ключами натянул на руки рукава рубашки и открыл щеколду. Дверца клетки открылась. Сестра просто посмотрела на нее, и все.

– Что-что-что? – прошептала она.

– Теперь улетай, – сказал я.

Она вышла из клетки. Взъерошила перья. Посмотрела на подписчиков и их еду. Ребенок с липкими ладонями бросил сестре изюминку, которую она склюнула. Подписчики захлопали.

– Думаю, я им нравлюсь, – сказала сестра.

Еще изюминка. Кусочек бананового кекса. Все съедено.

Люди тянули к ней руки, звали ее, и она вспорхнула на ограду и принялась прохаживаться взад-вперед.

– Скажи что-нибудь! – попросила костлявая женщина.

– Что это значит? – спросила меня сестра.

– Она хочет, чтобы ты разговаривала.

– Я разговариваю.

– Они тебя не понимают.

– Зато я им нравлюсь. Они меня любят.

– Ты должна улететь отсюда, – сказал я. – Тебе же лучше будет.

– Думаю, они беседуют, – сказал мужчина с ключами.

– Интересно, о чем они разговаривают, – сказала костлявая женщина.

– О чем они разговаривают? – спросила сестра.

– Сколько мяса на твоих костях, – сказал я.

– Что?

– Целиком тебя приготовить или по частям.

– Что-что?

– Кто съест твою грудку, она ведь самая нежная.

– Это правда?

– Про грудку?

– Про то, что они говорят!

– А зачем, по-твоему, они пытаются тебя откормить?

Тогда сестра попятилась, издала сигнал тревоги, но я знал, что никто из стаи не придет к ней на помощь. Когда один подписчик бросил ей кусочек сосиски в тесте, она взвилась в воздух, и я наблюдал за ее полетом над дорогой Пустошей, пока она не исчезла. Ей нужно было найти себе новую территорию, ведь стая не примет