Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Дурацкая идея, – сказала Марни. – Дурацкая. Дурацкая.

Тут Бог объявил начало конкурса по рубке на высоте, поэтому мы вернулись к арене поддержать Роба. Он прошел отборочные туры, полуфинал – с трудом, – а когда вновь вышел, чтобы участвовать в финале, и встал у подножия вертикального бревна, на которое ему предстояло взобраться, его похожие на речные камешки глаза были прикованы к сцене, где поджидал стол с призами. Кровь у него на предплечье засохла и словно превратилась в темную вену.

– Ты сможешь! – крикнула Барбара и спросила у Марни: – Он сможет?

– Надеюсь.

Мы смотрели, как он поднимается выше и выше, вырубая все новые пазы, вставляя туда гибкие доски и балансируя на них, как размахивает топором.

– Аж сердце замирает, – сказала Барбара.

Все зрители повскакивали на ноги и закричали, поэтому я тоже закричал:

– Я не в маразме! Никто не любит ворчунов! Выглядит как геморрой!

Телекамера следила за восхождением Роба, и Бог сказал: «Этот конкурс всегда привлекает особое внимание публики, ведь в нем есть элемент опасности, который заставляет переживать еще сильнее. Лично мне, леди и джентльмены, несколько раз доводилось видеть, как его участники падают. Посмотрите, как прогибаются доски, на которых они стоят: одно неверное движение, и все кончено. Робу это известно, и он весит больше всех финалистов. Итан первым взбирается наверх, этому парню не откажешь в храбрости, от его ударов щепки так и летят, и его бревно качается не переставая. Роб уже тоже наверху, он нагоняет Итана и делает несколько энергичных напористых движений. Говорю вам, он буквально пожирает древесину и полон решимости. Только посмотрите на его лицо, у него боевой настрой. Но новичок так легко не сдастся. Они оба уже спускаются, чтобы начать подъем с другой стороны. Тем временем Шон и Манайя добрались до верха. Похоже, друзья, основная борьба происходит теперь между двумя претендентами, которые идут практически вровень. Итан и Роб действуют так, словно от этого зависит их жизнь. Они поднимаются, и двадцатилетний по-прежнему опережает соперника, но тот проявляет упорство. Оба уже на финишной прямой, и, похоже, Итан побеждает, вот верхушка его бревна зашаталась… она падает! Подумать только, эти парни шли ноздря в ноздрю, но более молодой Итан Маккей вырвал победу в состязании по валке деревьев. Зрелищный финал!»

Роб зашагал прочь с арены.

– Блин, – сказала Марни.

– Все, он проиграл? – спросила Анжи, снова надевая малышу панамку.

Марни то сжимала, то разжимала кулаки.

– Если он выиграет конкурс «Сильный удар», то все еще может взять главный приз. Очки эстафеты в зачет не идут. Но если он проиграет этот конкурс, все будет кончено. Вот дерьмо!

– По-моему, ужасно мило с твоей стороны так за него переживать, – сказала Анжи. – Слушай, ты не покажешь мне, где тут туалет?

Кодовая фраза: пришло время готовиться к выступлению.

В дамской комнате Марни и Анжи застегнули друг дружке молнии на платьях и плечом к плечу остановились перед зеркалом. Их наряды сверкали.

– Не понимаю, зачем я в это ввязалась, – сказала Марни.

– Из любви ко мне? – сказала Анжи. – Потому что это весело?

– Не знаю, как тебе удалось мне это навязать. Меня даже подташнивает.

– Вот выйдем, и тебе сразу полегчает.

Марни затолкала в сумку панаму и свое длинное свободное платье. Они с Анжи подкололи волосы повыше и стали краситься, намазывая на лицо тональный крем. Потом подрисовали губы и глаза, подчеркнули скулы.

Анжи сунула руку под костюм, приподняла груди.

– Когда мы были маленькими, ты вообще не переживала.

– Серьезно? – Марни повязала мне на шею бандану и повернула углом вперед.

– Не помнишь? Тебе всегда не терпелось поскорее спеть для публики.

– Вроде бы да. Но Роб… – Она вдруг поднесла руку ко рту.

– Что с тобой?

Марни бросилась в кабинку, ее стошнило.

– Эй, ну ты чего? Это всего лишь песня. Одна-единственная.

Снаружи Бог дал сигнал к началу эстафеты. Я слышал крики толпы и удары топоров.

– Думаю, я беременна, – сказала Марни.

К тому времени, как мы добрались до кулис сбоку от сцены, команда Роба выиграла эстафету. Я чуть-чуть высунулся, посмотрел на толпу и увидел Роба, который пил воду, сидя рядом с Ником. «А теперь мы услышим двух прекраснейших певчих птиц, – сказал Бог – человек с микрофоном, который стоял возле стола с наградами. Он заглянул в блокнот. – Давайте поприветствуем на этой сцене Анжи, Марни и особого гостя – сороку Томми!»

– Спасибо, Мар, – шепнула Анжи. – Мне это очень нужно.

Когда мы вышли, из толпы донеслись воодушевляющие крики; кое-кто из мужчин засвистел, и Анжи чуть вильнула бедрами.

– Кру-у-у-уть, – раздался мужской голос из передних рядов.

– Я сейчас вспыхну! – прокричал другой.

– Всем привет, – сказала Анжи. – Мы хотели сделать сюрприз…

Но мужчины уже кричали во весь голос, звали, скандировали.

– Классные платьица! Прям вижу, как отлично они будут смотреться на полу моей спальни. Хотите поглядеть моего слоника? А мой мохнатый стержень? Девочки, мне есть чем вас порадовать! Эй! Я говорю, у меня есть дровишки для вашего костра! Меня зовут Джастин, запомните, сможете потом кричать мое имя, и я приду. Вам как больше нравится, чтобы погорячее? Ау, девчонки! Девчонки! Вам как больше нравится, стоя? Может, через черный ход? Красивые ножки, в какое время они раздвигаются? Вы сегодня вечером по прейскуранту или даром?

Я увидел, как Роб выпрямился на своем месте. Медленно вытер губы тыльной стороной ладони.

«Ладно-ладно, уймитесь», – сказал Бог.

– Всем спасибо, – сказала Анжи. – Мы хотели сделать сюрприз нашим мужьям и подготовили для них номер. Ник и Боб, эта песня для вас.

Они с Марни начали петь, и я, как хороший мальчик, честно играл свою роль, поклевывая щеку Марни в нужных местах. «Я в тебе, чмок-чмок (клюк-клюк), души не чаю, на бушель и на пек тебя я обожаю, за шею обнимаю…»

Барбара снимала нас на телефон Анжи, одними губами проговаривая каждое слово песни: «Моя любовь как целая копна, и даже когда сплю, шепчу я про тебя, от счастья ошалела, как мне овец пасти, когда я твою руку не в силах отпустить». Телекамера тоже следила за нами, а Ник хлопнул Роба по плечу:

– Ох и хороша у меня жена!

Другие мужчины тоже продолжали кричать, даже когда мы закончили:

– Ртами у вас здорово получается, талантливо! Поклонитесь! Ниже! Ниже!

Я видел Ника, который сперва аплодировал, а потом рупором приложил руки ко рту и завопил. Роб тоже хлопал, но мне не нравилось выражение его лица. Жесткий взгляд, жестко сжатые губы. Мне совсем это не нравилось.

Когда мы спускались со сцены и