Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

пробирались к Робу через толпу, женщины пытались дотронуться до меня, но мужчины норовили схватить за что-нибудь Марни и Анжи, прижаться к ним, мимолетно, как бы случайно, коснуться ляжки, или ягодицы, или бюста.

– Ну, – Анжи остановилась перед Ником и снова слегка вильнула бедрами, – как тебе?

– Вы были невероятны! – сказал он. – От обеих глаз не отвести. Мы, Роб, с тобой счастливчики, точно?

– Да, счастливчики, – сказал Роб. Жесткие глаза. Жесткий рот.

Телекамера снова нашла нас и не сводила своего пустого черного глаза.

– Тебе понравилось? – спросила Марни, изучая лицо Роба.

– Конечно, – сказал он.

– Правда?

– Очень понравилось. – Он поцеловал ее в щеку.

– Ой, да ладно тебе, поцелуй ее как следует, – сказала Барбара, которая все еще снимала на телефон Марни, но Роб покосился на него, на телевизионную камеру и сказал:

– Я уж лучше подожду, пока мы останемся наедине.

– Ну, Мар, значит, вечером берегись! – сказала Анжи.

«Итак, друзья, – заговорил Бог, – вот мы и добрались до последнего соревнования фестиваля: до конкурса “Сильный удар”. Прошу всех участников выйти на арену».

Роб без единого слова ушел.

– Он просто нервничает, – сказала Марни. – Сейчас ему надо выиграть.

Я должен был сказать что-то. Должен был предупредить ее насчет глаз Роба, рта Роба. Как она только могла не заметить?

– Говорила же, ему понравится, – сказала Анжи, а Марни улыбнулась и кивнула.

Потом взяла у Барбары свой телефон и выложила в сеть наше выступление.

В «Сильном ударе» соревновались восемь человек, они выступали по очереди.

«Этот конкурс немного отличается от остальных, – сказал Бог. – У каждого участника есть две минуты, чтобы разрубить бревно под ногами, и победит тот, кто сделает при этом наименьшее число ударов. Настоящее испытание силы, друзья мои. Номер первый – Джейс Камо».

Подбородок Со Шрамом взобрался на свое бревно, и, пока рубил, толпа отсчитывала удары вместе с Богом: «Раз, два, три, четыре…»

Роб не считал. Он даже не смотрел на Подбородка Со Шрамом. Он смотрел на Марни. Жесткие глаза. Жесткий рот.

«Двадцать два, – сказал Бог. – Учитывая предыдущие соревнования, он не сможет претендовать на “Золотой топор”, но вдруг ему суждено стать мистером “Сильный удар”? Посмотрим, как справятся остальные участники».

– Я боюсь обгореть, – сказала Марни, щурясь на небо. – Надо переодеться.

– Некогда, – сказала Барбара, – Роба пропустишь.

Марни вытащила из сумки свое длинное свободное платье и натянула прямо поверх блестящего. Анжи снова надела малышу панамку. Дети в костюмах диких зверей обмякли на коленях родителей, грим у них на лицах размазался и потек.

«Следующим выступает Итан Маккей, – сказал Бог, – один из главных претендентов на чемпионский титул. Если он сейчас победит, то возьмет “Золотой топор” и станет его самым молодым обладателем за всю историю состязаний».

Роб по-прежнему не сводил глаз с Марни.

Чертову Итану Маккею понадобилось всего восемнадцать ударов, чтобы разрубить бревно пополам. Когда оно раскололось под ногами Итана, он спрыгнул на землю легко, как танцор.

«Он прямо-таки разделался со своим стволом, – сказал Бог. – Вы видели эту бойню? Теперь везде валяются щепки. А ведь, друзья, он рубил тополь, с древесиной которого может быть сложнее, чем с древесиной сосны, – корни тополя засасывают ил в сердцевину дерева, топор об него тупится, – однако молодому Итану это, очевидно, не помешало».

Роб должен был ждать до самого конца. Когда он двинулся к своему бревну, то оторвал взгляд от Марни и поднял его к горячему яркому небу.

«А вот и нынешний чемпион, друзья мои, – сказал Бог, – Роб Вельдман, гордый обладатель девяти “Золотых топоров” подряд. Да, вы правильно расслышали: девять лет никто не мог победить этого парня, а сейчас он намерен взять приз в десятый раз и будет прилагать к этому максимум усилий. Без сомнения, он грозный соперник, но сегодня немного не в форме, так что давайте посмотрим, есть ли у него еще порох в пороховницах».

– Давай, Роб! – закричала Анжи.

– Не подведи! – закричала Барбара.

– Красивые ножки! – закричал я. – В какое время они раздвигаются?

Роб зыркнул на меня.

– Хотите поглядеть моего слоника? – крикнул я. – А мой мохнатый стержень?

Роб снова бросил на меня взгляд. Ухватился за натертое мелом топорище. Жесткие глаза. Жесткий рот.

Потом он взялся за дело, и все считали удары вслух – все, кроме меня.

– Вам как больше нравится, чтобы погорячее? – завопил я. – Вы сегодня вечером по прейскуранту или даром?

Я знал, что Роб меня слышит; он поднимал топор и вонзал его глубоко в древесину, поднимал и с размаху бил по бревну. Он рассекал ил в сердцевине ствола, с каждым разом лезвие притуплялось, но это не останавливало Роба, ничто не могло его остановить, он справился бы, даже если бы ему пришлось рубить топорищем. После восьми ударов он перешел на другую сторону, а после шестнадцати разрубил бревно.

«Роб Вельдман триумфально вернулся! – сказал Бог. – Вы видели, как он буквально сросся с топором, как спорилось у него дело! Какой напор, какая мощь! Не знаю уж, что на него нашло, но он выступил первоклассно, побил собственный рекорд, побил местный рекорд и оставил всех остальных с носом».

– Ох, слава богу, – сказала Марни. – Слава богу.

– Подбросить тебя домой? – сказал Ник. – А мотоцикл мы заберем завтра.

– Таму в машину не загонишь, – ответила Марни. – Я нормально доберусь.

Барбара держала Золотой топор, делая пробные взмахи.

– Я могла бы этому научиться, – сказала она. – Роб, придется тебе давать мне уроки.

– Ага, – сказал Роб.

– Значит, увидимся позже, дома? – сказала Марни. – Мы все так тобой гордимся! Только позвони мне, если нужно будет за тобой заехать: вдруг перестараешься, когда будешь отмечать. Или пусть тебя Джейс подбросит, ладно?

– Ага, – сказал Роб.

«Убедитесь, что вы ничего не забыли, – сказал Бог. – Давайте будем опрятными, как и подобает настоящим киви».

Люди складывали свои одеяла для пикников, собирали мусор. Какой-то мальчик зевнул, привалился к плечу матери и потер свои волчьи глаза, размазывая грим. Дети снова становились детьми, а Бог был просто мужчиной с микрофоном.

Глава двадцать девятая

Я должен был обо всем догадаться, когда увидел, как машина Роба въезжает в ворота на Уайлденесс-роуд. Она пропетляла по гравию, мотаясь от обочины к обочине, а потом Роб, спотыкаясь, поднялся по ступенькам переднего крыльца к открытой двери. В кулаке он сжимал свой десятый Золотой топор.

– Ты, на хер, что, дворецким себя возомнил? – сказал он мне (я стоял у входа) и ввалился в дом. – Где она? – От него несло крепкой горькой выпивкой. Наградные ленты на стенах затрепетали.