Аэротаник - Евгений Гузеев

пилюльки несчастные. Дана как будто худела, хотя грудь ее округлялась. Живота толком пока еще не было видно, или не знаю, не присматривался. Мне тоже скучновато было. Иногда все-таки заставлял ее идти на прогулки. Но хотелось и книжку почитать и кино посмотреть, которых не было, побазарить с кем-нибудь. Нет, последнее было исключено, а риска брать не хотелось. И все же я был счастлив, лишь бы Дана была рядом. О предстоящем отцовстве я не умел думать. Иногда мне казалось, что это будет не мой ребенок, поскольку материальная часть причин беременности – это законный муж Даны. С другой стороны идеологическая или, как здесь говорят, психо-энергетическая половина – это все мое. Муж Даны не собирался стать отцом, так уж запрограммирован, как, впрочем, и сама Дана.

Итак, затишье продолжалось. Ни Тир Тартир, ни кто-либо другой вместо него пока не появлялись. Каким-то образом за нами, видимо все-таки следили, избегая контактов. Однажды как-то неожиданно в прихожей материализовался ящик со старыми книгами и журналами. Журналы были в основном «Огонек» и «Крокодил» 1959-60 годов, а книжки – русская классика. Я у робота спрашиваю, кто, мол, приволок контрабанду. А он, как дебил последний, лампочкой своей только мигает, и никакого толку. Дана не удивилась, предположила, что Тартир приходил и оставил. Боится, конечно, парень в контакт вступать. А литература, – это чтобы я не скучал и дома сидел, не лез знакомиться с местным населением. Книжки и журналы оживили и меня, и Дану. Она опять повеселела и с жадностью увлеклась чтением. Нам было о чем поговорить. Книги нас заставляли обсуждать прочитанное, делиться мыслями, Дана много задавала вопросов о прошлых эпохах. Кой-какие произведения она узнавала – читала в детстве. Например, Аэлиту…

Кстати, Паша, мое отсутствие – вылет из тела (а для врачей как бы потеря мною сознания), длилось может несколько часов, максимум сутки. Там же, в будущем, шли уже, кажется, месяцы моего пребывания. Однажды я обратил внимание на то, что не знаю, какое сейчас время года. Вроде лето, но почему оно не кончается. Спросил у Даны, а она говорит, что уже зима.

– Как же так? – спрашиваю, – А где же снег, морозы, новогодние праздники?

– Нет, – отвечает, – у нас праздников таких, как раньше… А ведь правда, что-то вспоминается. Мороз, вьюга, холодный троллейбус, остановка, магазин. Там тепло. Мокрый, грязный от снега и обуви пол, почему-то опилки на полу, очереди за яркими елочными украшениями. А дома в ящике бабушкины старые стеклянные игрушки, еще более красивые – домики, чайнички, самовары, часики – все из стекла. И елку вспоминаю, как наряжала сама, как боялась уронить и разбить хоть одну из этих драгоценностей.

И это вспомнила. Сколько же ей, думаю, лет? Она и сама ведь толком не знает. Потом Дана, вздохнув и помолчав, опять вернулась в свое время:

– У нас в городах нет больше зимы. В мостовых и даже некоторых строительных структурах заложены и отопительные, и охлаждающие элементы, получающие энергию от солнца. По всему городу стоит одинаковое тепло и зимой и летом. Москва защищена от вьюг и метелей, даже от дождя. Вдобавок все стерильно, грязи и пыли нет. Искусственно увлажняется то, что требует влаги. Но большая часть растительности – искусственная, отличить от живой почти невозможно. Но теперь я, кажется, смогу.

Тяготила меня еще одна мысль, о чем заговорить с Даной как-то не решался. Ведь срок пройдет, время рожать наступит. А кто ж этим всем заниматься будет? Куда-то везти надо, скорую вызывать. А может и раньше что-нибудь случиться, схватки какие-нибудь. Да есть ли тут вообще такой сервис – скорую на дом? Ведь все у них не так, а как-то по-другому. У нас, правда, в деревне тоже нет скорой помощи. Бабу на грузовой машине рожать в район везли, сам видел. Ну, это там. А вот здесь-то как? Однако детей делают, значит все на мази. Где-то есть заведение… И тут до меня дошло, что это-то как раз и конец всему. Во-первых, контакт с персоналом заведения, во-вторых – возможное перепрограммирование матери и обязательное программирование ребенка. Может быть после родов Дана уже будет чужим человеком и согласится уйти на другую квартиру, даже в другой город переехать, если ГОВМО так решит. Что ж тогда со мной произойдет? Ну, мелькнула слабая надежда, что у них роботы роды принимают, все автоматизировано, никто ничего не узнает. Взглянул на нашего дурака-кибера, на его мигающую лампочку, и понял, что вряд ли это возможно. От мысли, что Дана во всем рассчитывает на меня, я похолодел, а лоб покрылся липким потом. Наверно кровяное давление рухнуло вниз. Стал оглядывать реквизит, что Дана последнее время понабрала в распределителе, и, действительно, все вещи указывали на то, что она готовится осуществить свои планы здесь, на месте.

– Дана, – спрашиваю, – это правда, что ты так решила?

Не стал уточнять, но она догадалась, о чем я.

– Федя, это так. Другого выхода нет. Пока никто не знает об этом. Я буду идти до конца, иначе не могу. Просто так не сдамся. Все утрясется, я верю. Не бойся и ты, я все объясню, как и что нужно делать. Я получила от ЭВМ всю возможную информацию. У нас нормальным путем уже не рожают – делается быстрая операция. Даже швов не остается, как это было в ваше время. Все признаки операции исчезают бесследно. Детей здесь воспитывать и обучать просто. Они же запрограммированы с рождения, сами тянутся к учебе и знаниям. И ведут себя хорошо, правильно. Ты же видел ребят – во время экспедиции на Луну. Но я не хочу так… Да, можно ведь было бы поменять квартиру, чтобы ребенку было удобней – с балконом, на окраине города. Но нет, не стоит рисковать.

Я на все это только схватился за голову. А что мне оставалось? Предложить другой план и какой?

В оставшееся до родов время Дана попыталась провести со мной подготовительную работу. Каждый день был для меня интенсивной учебой, я даже уставать стал. Конечно, теоретически все как-бы постепенно прояснялось, то есть, как эти роды надо принимать, пуповину перевязывать, и все прочее, что необходимо делать. Даже страх чуть поубавился. Но все-таки боялся я этого события сильнее, чем смерти тогда на фронте. Там хоть на грудь выдавали. А здесь, может Борис чего-нибудь и нахимичил бы, но, видно, нельзя – ответственность большая.

ЭВМ не ошибся. Однажды Дана объявила мне сразу с утра, что это случится завтра. Живот был таким, как