Конец света - Ребекка Уэйт

– Это вопрос к представителю экологической службы, – сказал Энтони. – Вы вполне уверены, что токсины окружающей среды можно исключить из рассмотрения? Рядом со школой расположены поля, которые обрабатывают органофосфатами, и сильный ветер, типичный для этих мест, легко мог задуть какое-то количество химикатов на территорию школы. Девочки могли целыми днями дышать опасными пестицидами.

В аудитории раздались беспокойные возгласы.

Доктор Стивенсон сказал:

– Мы тщательно изучили территорию на предмет загрязнений и ничего не обнаружили. Анализы крови девочек это подтверждают.

Большинство присутствующих это явно успокоило, но Энтони не отставал:

– Ну а что вы еще можете сказать. Правительству вряд ли хочется дать людям знать, что девочек травят пестицидами, которые используют по всей стране. Вы только представьте, какой поднимется скандал, о каких суммах компенсации пойдет речь.

– Не были они отравлены, – встрял в разговор доктор Холливелл. – Нет никаких признаков отравления.

– А ваша версия все лучше объясняет, да? – сказал Энтони. – Конверсионное расстройство? Истерия? Чушь какая. Мы вроде уже не в викторианские времена живем. А может быть, вы используете этот диагноз, чтобы скрыть что-то другое?

Доктор Холливелл смотрел на него нахмурившись. Вопрос явно вывел его из себя, но Элинор видела, что он в сложном положении – чем больше ты пытаешься отрицать заметание следов, тем больше всем кажется, что тут есть что заметать. После паузы доктор Холливелл сказал:

– Клиническая картина говорит сама за себя. И нет никаких симптомов отравления пестицидами.

– Мне кажется, вы просто схватились за самый удобный диагноз, – сказал Энтони.

– В конверсионном расстройстве нет ничего удобного, – обиженно сказал доктор Тиллард.

– А девочка, которая действительно больна, – сказал другой журналист, – с ней что?

Доктор Холливелл поколебался, прежде чем сказать:

– Мы пока точно не знаем.

– Вы не можете диагностировать ее заболевание? А в остальных случаях вы диагностировали очень уверенно. Как вы можете быть так уверены в одном и не уверены в другом?

– У нее непростое заболевание, – сказал доктор Холливелл. – К тому же тут следует соблюсти врачебную тайну.

– Врачебные тайны остальных девочек вас не обеспокоили, – сказал журналист.

– Избежать этого было невозможно, – сказал доктор Стивенсон, принимая удар на себя. – Мы сочли, что ситуация достаточно серьезная, чтобы некоторую информацию об их состоянии донести до всеобщего сведения. Это отвечает интересам всех вовлеченных лиц, включая самих девочек.

– Раз вы выяснили, что с ними ничего особенного не происходит, – сказал еще один журналист, – не может ли быть, что они все просто притворяются?

Некоторых родителей этот вопрос разозлил.

– Как они могут так притворяться? – громко сказал кто-то из отцов. – И, главное, зачем?

– Нет никаких оснований считать, что девочки хоть в чем-то притворяются, – ответил доктор Тиллард. – Важно понять, что их симптомы абсолютно реальны и не находятся в сфере сознательного контроля девочек.

– Цирк какой-то, – пробормотал кто-то за спиной Элинор.

Действительно, звучало все это крайне несерьезно. В этом и была проблема.

Следующий вопрос задала одна из матерей. Она встала и дрожащим голосом сказала:

– Я все-таки не понимаю. У девочек припадки. Они падают. Руки-ноги дергаются. А вы говорите, это все в голове. То есть раз они не притворяются, они сошли с ума?

– Нет, – сказал доктор Тиллард, – они не сошли с ума.

– Вы сказали, что эти симптомы могут быть вызваны каким-то психологическим стрессом. Что вы имеете в виду?

– Я уже говорил – мы точно не знаем, что именно вызывает конверсионное расстройство, – сказал доктор Тиллард. – Но согласно одной из теорий, оно связано с тем, что какая-то эмоция или какое-то впечатление оказывается для пациента слишком проблематичным, чтобы с этим разбираться, и вместо этого преобразуется – «конвертируется» – в физические симптомы.

– Проблематичный опыт? – Отец Мэри Максвелл снова вскочил на ноги. – Проблематичные эмоции? Да моя дочь в жизни не была несчастной или задерганной. От нее ничего не требуют, ничего не ждут. Она довольна и нормальна. Почему она, а не кто-нибудь еще? Почему только девочки, а не кто-нибудь из учителей?

– Вы хотите сказать, эти девочки испытали что-то, чего не могут переварить? – выкрикнул сзади журналист.

Роль доктора Стивенсона как председателя явно потеряла всякий смысл, собрание пошло вразнос.

– C нашими детьми что-то сделали? – громко сказал кто-то из родителей.

– А тот учитель, которого арестовали? – выкрикнул еще кто-то. – Он к этому имеет какое-то отношение?

Боже праведный, подумала Элинор. Еще секунда – и откроются врата ада.

– Как я уже говорил, – громко произнес, почти прокричал офицер полиции, стараясь перекрыть бурные возгласы в аудитории, – мы убеждены, что ни о каком преступлении речь не идет.

– А тогда что же такое ужасное случилось с девочками, что они бьются в припадках?! – выкрикнул один из журналистов.

– Я не имел в виду, что к симптомам привело какое-то конкретное событие, – умоляюще сказал доктор Тиллард, хотя его, кажется, никто уже не слушал. – На практике складывается совсем по-другому…

– Скорее всего, к вспышке привело сочетание нескольких факторов, – громко сказал доктор Холливелл, стараясь, чтобы его услышали. – И нам вряд ли удастся установить их все.

– Как-то вы не очень справляетесь! – выкрикнули из зала.

– Что вы от нас скрываете? – протрубил Энтони.

Вопросы из аудитории сыпались все громче и все лихорадочней. Доктор Стивенсон предпринял попытку подвести собрание к концу.

– У нас закончилось время, – сказал он. – Оставшиеся вопросы можно будет направить в соответствующие органы. Как и я, вы наверняка хотите поблагодарить участников сегодняшнего совещания…

Но большинство присутствующих ничего такого не хотело.

Собрание завершилось, когда на сцену снова вышла мисс Кристи. Аура ее авторитета, подумала Элинор, была мощнее, чем у всех четверых мужчин вместе взятых.

– Вы не должны сомневаться, – сказала она, – что наша главная задача – обеспечить безопасность для наших девочек. Мы считаем, что ситуация сейчас под контролем. Если это изменится, вам, разумеется, сообщат незамедлительно. Пока давайте будем доверять докторам, которые знают о происходящем больше нашего.

Несколько зловещая концовка, подумала Элинор, – половина аудитории убеждена, что существует заговор по сокрытию истины, а другая половина считает, что врачи не понимают решительно ничего, как и все остальные. И все же под тяжелым взглядом мисс Кристи собравшиеся стали нехотя расходиться.

Элинор с Верой вышли из зала.

– Грандиозное фиаско, – сказала Вера.

– Да уж, – кивнула Элинор. Ей было не по себе, особенно после вопросов про Мэтью.

– Конверсионное расстройство, – раздумчиво продолжала Вера. – Звучит как-то по-викториански.

– Может быть, надо девочек побольше занять, – сказала Элинор. – Чтобы не сидели без дела.

– Мне не кажется, что они хотели сказать, будто эта их болезнь вызвана скукой, – возразила Вера. – Видит бог, у меня у самой от этого места бывает чесотка.

– Как вы думаете, врачи