Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

делах. На сегодняшний день они таковы. На приказе уже есть 4 подписи из положенных 5, которые требуются, как я объяснял тебе в последнем письме. Пятая будет, в этом не может быть никакого сомнения. Стало быть, надо ждать, потому что в моем распоряжении нет никаких возможностей повлиять на Командующего Войсками, чтобы он скорей расписался в приказе. Пока же он не подписан, все идет по-прежнему и даже хуже, потому что я выполняю сейчас крайне срочную и ответственную работу. А самое неприятное – это то, что меня включили в списки командируемых на выполнение задания. Мне предстоит ехать в Котовск. Начальнику штаба я заявил, что приказ на увольнение почти подписан и что мне нет оснований задерживаться долее, что я жду еже с 5 апреля и т.д. «У вас есть на руках выписка из приказа?». «Нет», – отвечал я. «Тогда все, – последовал ответ. – Придется ехать». Постараюсь еще раз поговорить с Командующим. Поверь мне, что я очень переживаю все это и нервничаю, но на рожон ведь не полезешь: пользы это не принесет никакой, а вред может. Я хотел бы, чтобы тебе это было понятно, и ты бы не тревожилась по этому поводу. О тебе я тоже, собственно, ничего не знаю – работаешь ли ты еще, или тебе удалось выполнить намеченный план в отношении ухода со службы. Письмо от тебя Ив. Вас. не привез, говорит, не успел зайти. То, что он мне сообщил, меня встревожило: Олечка опять была больна, и притом, серьезно? Главное теперь в том, чтобы ты освободилась и занялась бы ею. Неужели у тебя ничего не вышло? В этом, впрочем, нет ничего невероятного. Может быть, мне даже проще будет уйти из Армии, чем тебе с работы (в то время еще действовал июньский указ 1940 года, запрещавший увольнения по собственному желанию, т.е. фактически, крепостное право – Н.В.). Все это очень неутешительно, но падать духом мы не должны – ни ты, ни я. Положение такое идиотское, что может быть так: сегодня я уеду, а завтра будет подписан приказ… Но ты, Рушенька, ради Бога, не отчаивайся, а действуй как лучше, средства необходимые будут. Правда, моя дорогая!

Целую тебя, милуша, горячо и крепко. Дорогую мою доченьку Олечку тоже крепко целую.

Остаюсь любящий тебя всегда твой Дима».

И как, вы думаете, получилось? Из собственноручной биографии дедушки, написанной чуть позже, явствует, что приказ был подписан именно 13 мая 1946 года, а бумажная волокита длилась до первых чисел июня, когда Димитрий, наконец, вырвался из опротивевшей Одессы с родную Москву…

Таким муж, отец, сын и брат, наконец, вернулся в Москву:

И Документ Издевательский, последний, с опечатками:

«Автобиография Павлова Димитрия Владимировича.

Родился 7 августа 1910 года в семье инженера-механика Павлова Владимира Павловича в гор. Москве. Семья состояла из 5 человек: отца, матери – Ольги Павловны (урожд. Шокиной), сестры Марии, меня и брата Романа.

Отец с 1910 года жил в Людинове Западной области и работал на Людиновском Машиностроительном заводе инженером-механиком. Вся семья жила с ним. В 1914 году отец был мобилизован на империалистическую войну и вернулся домой лишь в 1918 году. По возвращении продолжал работать на том же Людиновском Машиностроительном заводе, затем, в 1923 году, переехал с семьей в с. Верхнее Лисичанского р-на (Донбасс), где работал на заводе Донсода сакже в должности инженера-механика.

Я начал учиться в Людиновской начальной школе с 1918 года, а с переходом отца на завод Донсода и переездом всей семьи в с. Верхнее продолжал обучение в школе «семилетка». Эту школу я окончил в 1925 году. В том же году я поступил в школу ФЗУ. Учась в школе, работал учеником слесаря на заводе и с 1925 года стал членом профсоюза рабочих-химиков, т.е. моя самостоятельная трудовая деятельность началась с 15 лет.

Школу ФЗУ я окончил в 1927 году в гор. Константиновке по месту новой работы отца на Константиновской группе заводов «Химуголь», куда отец переехал с семьей осенью 1926 года. Здесь я работал чертежником в конторе Константиновской группы заводов с 20 сентября 1926 года по 1 июня 1928 года.

Летом 1928 года я уехал в Москву с целью поступить учиться во ВТУЗ. В Москве в августе 1928 года поступил работать чертежником-конструктором на Электрозавод в Москве и одновременно стал учиться на вечерних курсах по подготовке в ВУЗ. С электрозавода уволился 1 июля 1929 года, чтобы держать в августе конкурсный экзамен. Экзамен выдержал, но принят не был по недостатку мест. Принят был позже, а именно, 15 марта 1930 года в Государственный Московский Энергетический институт им. Молотова. МЭИ окончил в 1934 году. Диплом защитил в ноябре 1934 года и получил звание инженера-электрика.

Еще до защиты диплома, 19 октября 1934 года, поступил работать на Опытный Электромеханический завод ВЭИ, где и проработал непрерывно до 31 мая 1941 года – до начала моей службы в Красной Армии. С самого начала своей работы на ОМЭЗе ВЭИ работал в должности инженера-конструктора, а затем – бригадиром конструкторской группы.

В то время как я с 1928 года жил в Москве, отец мой в 1930 году вернулся работать на Людиновский Машиностроительный завод в гор. Людиново. Осенью 1933 года отец был арестован по обвинению во вредительстве, осужден на 7 лет и сослан. 3 года спустя, в ноябре 1936 года, отец умер в гор. Сарове Горьковской области.

В Москве я жил у своих родственников по матери вместе с сестрой и братом, которые учились: первая – в Московском Химико-технологическом институте им. Менделеева, второй – в Московском Механико-Машиностроительном институте им. Баумана. С 1934 года с нами стала жить наша мать, которая находилась на моем иждивении. Всю свою жизнь мать была домашней хозяйкой.

Женился в 1940 году на Коршуновой Тамаре Сергеевне, работавшей тогда там же, где и я, т.е. на ОМЭЗе ВЭИ. От этого брака 26 мая 1941 года у нас родилась дочь Ольга.

С 1 июня 1941 года по 2 июня 1946 года, т.е. в течение 5 лет, я находился в Красной Армии. Сначала был взят для прохождения сборов, а затем остался в ней после нападения на нашу страну фашистской Германии. На всем протяжении своей службы я находился на различных офицерских должностях.

За свою службу