Книжный остров мистера Фикри - Габриэль Зевин

зубы нитью. Когда-то я бегал на большие дистанции, но теперь забросил тренировки. Я живу один, и мне не хватает серьезных отношений. С тех пор как умерла жена, работу я тоже ненавижу.

— Это все? — спрашивает врач. — Вы еще молоды, мистер Фикри, но организм не железный. Если вы пытаетесь свести счеты с жизнью, для этого есть гораздо более простые и быстрые способы. Вы хотите умереть?

Он не сразу находится, что ответить.

— Потому что, если вы хотите умереть, я назначу вам психиатрическое наблюдение.

— Я не хочу умирать, — помолчав, говорит Эй Джей. — Просто мне тяжело все время быть здесь. Думаете, я сумасшедший?

— Нет. Ваши чувства объяснимы. Вы переживаете трудный период. Начните с занятий спортом, — говорит она. — Станет легче.

— Хорошо.

— У вас была чудесная жена, — говорит врач. — Я ходила в книжный клуб, который она организовывала для мам и дочек. Моя девочка до сих пор у вас подрабатывает.

— Молли Клок?

— Клок — фамилия моего партнера. А я доктор Роузен.

Она постукивает пальцем по табличке с именем.

В коридоре тем временем разыгрывается знакомая сцена.

— Вас не очень затруднит? — спрашивает санитарка в розовом медицинском костюме, протягивая потрепанную книжицу мужчине в вельветовом пиджаке с нашивками на локтях.

— С радостью, — отзывается Дэниел Пэриш. — Как вас зовут?

— Джилл Мейси. Джилл, как в «Идут на горку Джек и Джилл…». Мэйси, как магазин. Я читала все ваши книги, но эта, по-моему, самая лучшая. Самая-самая.

— Таково мнение большинства, Джилл из считалочки.

Дэниел не шутит. Ни одну из его книг не разбирали так хорошо, как первую.

— Словами не выразить, как много она для меня значит. Только подумаю о ней, и сразу слезы наворачиваются.

Она склоняет голову и опускает глаза, почтительная, как гейша.

— После нее я захотела работать в больнице! Я тут совсем недавно. Узнала, что вы живете на острове, и надеялась, что однажды случай приведет вас сюда.

— То есть вы надеялись, что я заболею? — с улыбкой спрашивает Дэниел.

— Конечно нет! — Покраснев, она шлепает его по руке. — Ах, как вам не стыдно!

— Это вы верно подметили, — подтверждает Дэниел. — Стыдно мне не бывает.

После первой встречи с Дэниелом Пэришем Ник сказала, что с его внешностью надо работать ведущим новостей на местном канале. Но по дороге домой она пересмотрела свое мнение.

— У него глаза маловаты для диктора. Его бы, наверное, определили вести прогноз погоды.

— Да, голос у него звучный, — согласился Эй Джей.

— Если этот человек скажет, что гроза прошла, ты не сможешь ему не поверить. Даже если будешь в это время мокнуть под ливнем, — добавила Ник.

Эй Джей обрывает флирт.

— Дэн! — восклицает он и, посылая к чертям тактичность, добавляет: — А я думал, что приедет твоя жена.

Дэниел прочищает горло.

— Она неважно себя чувствует, поэтому я ее подменил. Как ты, старик?

Дэниел называет Эй Джея стариком, не смущаясь фактом, что тот на пять лет его младше.

— У меня украли целое состояние, и врач говорит, что я умру, а в остальном все восхитительно.

Успокоительное помогло Эй Джею шире взглянуть на мир.

— Отлично. Давай выпьем.

Дэниел поворачивается к Джилл и шепчет ей что-то на ухо. Когда он возвращает санитарке книгу, Эй Джей замечает, что на обложке написан его номер телефона.

— Бахус, щедрый бог вина, напои нас допьяна![14] — провозглашает Дэниел, поворачивая к выходу.

Невзирая на то, что Эй Джей любит книги и владеет книжным магазином, к писателям он относится прохладно. Он считает их расхлябанными, самовлюбленными, глуповатыми и в целом неприятными людьми. Если ему нравится какая-нибудь книга, он старается не встречаться с ее автором, чтобы тот не испортил впечатления. К счастью, книги Дэниела ему не по душе, даже его первый роман, самый популярный. А сам Дэниел? В какой-то степени Пэриш забавляет Эй Джея. Другими словами, он один из его самых близких друзей.

— Сам виноват, — говорит Эй Джей после второй кружки пива. — Надо было сделать страховку. Надо было хранить книгу в сейфе. И уж тем более не стоило по пьяному делу вынимать ее из витрины. Не знаю, какой гад ее украл, но я тоже проявил себя не с лучшей стороны.

От алкоголя с успокоительным Эй Джей разомлел и настроился на философский лад. Дэниел наливает ему из кувшина очередную кружку.

— Не надо, Эй Джей. Не вини себя, — говорит он.

— Это мне предупреждение, — продолжает Эй Джей. — Пора завязывать с выпивкой.

— Конечно, допьешь эту кружку, и баста, — подкалывает Дэниел. Они чокаются. В бар заходит старшеклассница. Ее джинсовые шорты так высоко обрезаны, что из-под их рваного края выглядывают ягодицы. Дэниел салютует ей пивной кружкой.

— Классный прикид!

Девочка показывает ему средний палец.

— Тебе надо завязать с выпивкой. Мне надо завязать с походами налево, — говорит Дэниел. — Но когда я вижу такие вот шорты, решимость меня покидает. Ну и вечерок сегодня. Санитарка! Шорты!

Эй Джей попивает пиво.

— Как идет книга?

Дэниел пожимает плечами.

— Это же книга. Она будет состоять из обложки и страниц. У нее будет сюжет, персонажи и перипетии. В ней найдут отражение годы, которые я потратил на учебу и шлифовку своего мастерства. Но при всем при этом она будет менее популярна, чем первый роман, который я написал в двадцать пять лет.

— Бедняга, — говорит Эй Джей.

— Уверен, что награду «Бедняга года» получишь ты, старик.

— Экий я везунчик.

— Знаешь, По — никудышный писака. А «Тамерлан» — его худшая книга. Скучный закос под лорда Байрона. Я еще понимаю, если бы у тебя украли первое издание чего-нибудь приличного. А так нужно радоваться, что тебя избавили от мусора. Я вообще не понимаю этих книжных коллекционеров. Сходят с ума по каким-то кипам бумаги. Идеи, вот что важно, друг, слова, — говорит Дэниел Пэриш.

Эй Джей осушает кружку.

— Сударь, вы балбес.

Расследование длится месяц, что по меркам Элиса практически равняется году. Ламбиазе и его команда не обнаруживают на месте преступления никаких вещественных доказательств. Очевидно, кроме пустой бутылки и виндалу, вор позаботился убрать все отпечатки пальцев. Следователи допрашивают сотрудников Эй Джея и тех немногих друзей и родственников, которые у него есть на острове. Беседы эти не дают ни зацепок, ни поводов для подозрений. Книготорговцы и аукционные дома тоже не сообщают о появлении на рынке новых экземпляров «Тамерлана». (Впрочем, аукционисты славятся своей скрытностью в подобных вопросах.) Преступление переходит в разряд нераскрытых. Книги нет, и Эй Джей понимает, что никогда ее больше не увидит.

В стеклянной витрине теперь нет нужды, и Эй Джей не знает, что с ней делать. У него больше нет редких книг. С другой стороны, витрина ценна сама по