Первые грозы - Лана Кузьмина

Игорь так много хотел ей рассказать, но всё смешалось в один большой ком, спуталось, и он не мог произнести ни слова.

— Как ты? Как живёшь? Учишься? — Катюша не умолкала.

На заднем фоне послышались детские голоса, два голоса. Один из них чётко произнёс «мама». Игорь окаменел.

— Ты замужем? — спросил он.

— Да, уже пять лет.

Дедушка умер шесть лет назад.

— Быстро же ты! — не сумел сдержаться Игорь. — Год только вытерпела.

— Игорь, зачем ты так…

— Детей родила, — не унимался он. — А как же дедушка? Его не любила? Я знаю, ты с ним не из-за денег. Тогда зачем?

— Я любила его, любила! — выкрикнула Катюша. — Он был замечательным, самым лучшим на свете человеком! Я бы хотела, чтобы он жил, очень хотела! Но потом я встретила Сашу и его тоже полюбила. Разве это запрещено?

— Разве можно любить два раза? — спросил Игорь.

— А ты думаешь, что любовь это один раз и на всю жизнь?

— Да, — ответил он тихо. — Раз и на всю жизнь. Остальное суррогаты.

Катюша рассмеялась:

— Об этом, дорогой мой, мы поговорим с тобой лет через двадцать или лучше тридцать. Уверена, ты изменишь своё мнение. Но ведь не всем везёт сразу найти ту самую любовь, или нет?

— Значит, надо искать, — упрямо сказал он. — Она обязательно будет.

— Какой же ты всё-таки наивный фаталист. Запомни, через тридцать лет поговорим.

Разговор сворачивал куда-то не туда. Игорь уже и не рад был, что позвонил.

— Извини, мне бежать надо, — выпалил он. — Некогда. С Новым годом тебя!

— И тебя тоже.

— Дурак ты, Елисеев, — сказал он сам себе. — Не можешь поговорить с человеком так, чтобы не обидеть.

— Я невольно оказался свидетелем твоего разговора, — раздалось рядом. — И думаю, что нужно быть проще.

Это ещё кто?

— Я Арсений. Только Арсений и никак иначе, — сказал парень и зачем-то сунул свою ладонь в руку Игоря. Игорь растерянно её пожал. — Я выработал собственную теорию, теорию пофигизма. На всё в жизни мне глубоко пофиг. Абсолютно на всё. Есть конечно исключения, очень важные и глобальные вещи, но по мелочам я не парюсь и тебе не советую. Всё в мире тлен. Потому как, если относится ко всему серьёзно, то в нашей семье можно колпаком поплыть. А мне ещё дорог мой разум.

Игорь опешил. Что ещё за доморощенный философ явился? И что можно ответить на его речь? Арсению ответ не требовался. Он просто развернулся и ушёл.

— Ты серьёзно считаешь, что он похож на меня? — спросил позднее у сестры Игорь.

— Так точно! — подтвердила Юля.

— Другой бы обиделся, а мне неохота.

— Пофиг?

— Да ну тебя!

Гриша не давал прохода и на следующий день. Пришлось даже идти с ним в дедушкин дом учить играть «на пианине». Гриша остался в восторге, хотя выучил всего-то ничего. А когда Игорь начал играть и попросил его в нужных местах по знаку нажимать пару клавиш, Гриша и вовсе впал в экстаз, и попросил Игоря никогда больше не уезжать, чего тот обещать конечно же не мог.

Остальные пятеро братьев, которых он никак не мог различить, как по мановению волшебной палочки, появились рядом и потребовали ещё музыки. Остаток дня Игорь играл по памяти детские песенки, Гриша нажимал на некоторые клавиши, иногда путаясь и забываясь. Дети пели. Игорь сыграл им несколько маршей, спел пару советских песен, но отчего-то не чувствовал никакой усталости. После того как мать загнала всех домой, он ещё сидел и играл всё, что приходило в голову.

— Тебя любят дети, — сказала Юля. — И ты их любишь. По крайней мере не устаёшь от них. А мне и полчаса хватает, чтобы стать выжатым лимоном.

Игорь хотел возразить, но с другой стороны, он ведь никогда близко не общался с маленькими детьми. Может, и правда он от них не устаёт, а заряжается?

— Были бы они ещё чуть потише, — сказал он, улыбаясь.

Когда Игорь с Юлей уезжали, мальчишки рыдали. Гриша и вовсе устроил истерику.

— Кто же меня будет учить пианине? — вопрошал он.

— Вот поэтому я придерживаюсь пофигизма, — объяснил Арсений. — Здорово нервную систему успокаивает.

Глава 55

Все вокруг твердили, что жизнь — не сказка, что в ней нет справедливости, добра и солнечного света. Всегда нужно бороться, преодолевать и непременно страдать, ведь только в страданиях рождается истинное счастье да и того едва заметные крохи.

В семнадцать лет в несправедливость жизни не веришь и трудностей не замечаешь, по крайней мере непреодолимых. И слушая героя старой советской комедии, вещающего, что жить нужно не для радости, а для совести, с совестью конечно же соглашаешься, но и от радости отказываться не хочешь. Почему интересно не могут сосуществовать эти два понятия? Да и можно ли не радоваться, когда за окном начинается весна, поют птицы, сияет яркое солнце, а рядом с тобой девушка, которую любишь и которая любит тебя.

Так думал Лёша, пребывающий в состоянии, как выразилась Марина, блаженного идиота. Он постоянно улыбался, на уроках витал в облаках, а по выходным мчался к Яне. Счастье переполняло его, рвалось наружу. Он любил всех и всё вокруг и, может быть, именно из-за этого чуть всё не испортил.

Лёша не слишком увлекался соцсетями. Реальный мир манил больше. Ещё одна причина, по которой отец смотрел на него с удивлением. Но всё-таки Лёша в них заходил. Всегда отмечался у Ани, скорее из жалости. У той в друзьях было всего семь человек. Вот и в этот раз она выложила фото с их поездки в деревню. Сбившись в кучку, они стояли на фоне заснеженного поля: Тамара под руку с Владимиром Николаевичем, Аня с вытаращенными глазами, Витя в огромной, не по размеру, куртке и сам Лёша в обнимку с Яной. Чуть в стороне улыбался беззубым ртом Митрич, а на переднем плане торопилась по своим делам большая чёрная собака.

Так себе фото, но Лёша всё равно написал «классно получилось» и поставил «лайк». Сразу после этого в его жизни появилась Ли. Она тоже оставила комментарий в виде подмигивающей озорной девчонки и надписью «супер», а потом написала Лёше в личку с вопросом, не состоит ли он в книжном клубе «Книжные черви».

Лёша не то чтобы состоял. Он заходил в группу, просматривал записи, иногда высказывал своё мнение по книгам, но отзывов не писал и в конкурсах не участвовал. Так и ответил. Ли написала, что это круто, что она сама очень любит книги, а живёт, вот совпадение, недалеко от Лёшиного города. И попросилась в друзья.

Лёша на дружбу согласился, не придавая ей никакого значения. В «Книжных червях» состояли почти одни