Румынский рассказ - Эуджен Барбу

— А где чек на чемодан? Может быть, ты его в кармане пиджака забыл, а?

— Не помню. Но я проверю.

Арестовали его на другой день, и тип сознался во всем: за три тысячи лей он согласился помочь своему знакомому из Бухареста, с которым когда-то сидел вместе в тюрьме, «взять» сейф. Фамилии своего знакомого арестованный не знал — в тюрьме того звали Нелу. Человека, вскрывавшего сейф, он видел впервые.

Таке организовал расследование на месте взлома, пригласив экспертов. Все в один голос заявили, что сейф, хотя на нем и видны следы повреждений, вскрыт «мирно» — ключом или другим инструментом. Сильные удары нанесены по открытому сейфу — чтоб сбить с толку следствие.

Всего два человека, знал майор, могли без единой царапины вскрыть сейф. Один сидел в тюрьме. Другой жил в Бухаресте, в Пантелеймоновом тупике. Звали его дядюшкой Соломоникэ, воровское прозвище — Чега. К нему и направился майор, приехав в Бухарест. Биография дядюшки Чеги могла бы послужить превосходной основой для какого-нибудь детектива. В молодости Чега «работал» в крупнейших столицах мира в паре с самим королем банковских краж Флорикэ Флореску. Накануне второй мировой войны, считая свою карьеру медвежатника законченной, дядюшка Соломоникэ вернулся на родину к сыновьям и внукам.

Увидев знаменитого взломщика, Таке был сильно разочарован. Сухонький семидесятилетний старичок с трудом передвигался по дому, опираясь на палку. Майор отвез его на машине в отдел, и у них состоялась беседа.

— Дядюшка Соломоникэ, где вы были четырнадцатого? — доброжелательно спросил Таке.

— Какого четырнадцатого?

— Да вы и сами знаете.

— А, четырнадцатого? — вспомнил старик. — Так четырнадцатое было в пятницу, день святого Димитрия. Я на панихиде был.

— Вот же, ей-богу, зря мы время теряем… — миролюбиво сказал майор. — Сейчас приведут человека, и он вам напомнит, где вы были.

Ввели покупателя зеленого чемодана, и тот сразу же узнал старика. Дядюшка Соломоникэ стал посговорчивей.

— Послушай, сынок, — сказал он. — Я имел дело с комиссарами, когда ты еще на свет божий не родился. Сколько я опустошил банков и продырявил полицейских животов! Ты не обижаешься на мое тыканье?

— Что вы, дядюшка Соломоникэ!

— Я тебе говорю откровенно, без утайки. Но и ты не моги обманывать меня. Я стану защищать свои интересы, ты исполняй свой служебный долг. Так-то оно и будет ладно. Послушай, какая вышла история. Человек по имени Моэркэш — тебе неоткуда его знать, давно это было, — крепкий хозяин, десятью мельницами владел, бежал в сорок пятом за границу. На самолете. Почему удрал — того не ведаю. Только бросил он кругленькое состояньице: миллиона на два золотых монет и драгоценностей. Дражайшая его половина добро вывезти намеревалась, видать, сговорились с мужем, да не сподобилась. Деваться некуда — разложила баба золото и драгоценности в три шкатулки, шкатулки спрятала в сейф, а сейф замуровала в стену. Сама-то она недолго протянула потом. И муж помер вскорости. А за границей проживает их внук. Ну, видать, пронюхал про семейный клад да и прикатил к нам туристом. Не будь дураком, перед отъездом навел справки у одного старого взломщика — так, мол, и так, кто возьмется ему подмогнуть. Тот, видать, и сказал: «Коли тебе, господин хороший, нужен человек, который за полторы минуты так сейф вскроет, что пальчики оближешь, так он имеется на месте, в самой Румынии, — дядюшка Соломоникэ, по кличке Чега. Он и еще один — Флорикэ Флореску — сейфы вскрывают английской булавкой». Внук катит к нам, отыскивает какого-то родственника, родственник объявляется в Пантелеймоновом тупике, тут спросит, там разузнает — и нате, здрасте, в моем доме: «Дорогой папаша, вот какая у нас возникла ситуация. Есть сейф, но нет ключей. Мы их потеряли. В сейфе фамильные драгоценности. Сколько возьмете, чтобы открыть его?» Я отвечаю: «Мне очень жаль, господин хороший. Но я этим больше не балуюсь. Я — старый человек. Что было, то было. А нынче у меня сыновья, внуки. Вожусь я подле дома, пока сил хватает. Посудите сами, в мои-то годы ввязываться в темную историю?» — «Да нет никакой истории! Откроете сейф и получите чистоганом десять тысяч лей». — «Посули мне хоть сто тысяч, не стану я с вами путаться, и все тут». Ушел себе человек не солоно хлебавши. Ан, на другой день опять тут как тут. Пятнадцать тысяч предлагает. Мой младший сын под дверью подслушивал. Подслушал — и скорехонько к другим братьям да их женушкам. Ну и напустились на меня: «Проси двадцать тысяч да поезжай с богом. Деньги нам позарез надобны». Что за наказание — из-за их жадности черт меня и попутал. Словом, поехал я. Привезли меня на машине в нужное место. А там уж двое ждут. Я про них раньше слыхом не слыхал, в глаза не видал. Направились мы с ними, втроем, значит, в один дом. Те двое стенку порушили, сейф вытащили. Я его открыл. Вот и вся моя работа. Они взяли шкатулки, а меня отвезли назад в Бухарест. Я получил десять тысяч лей, да другой десяток тысяч у меня уже в кармане лежал — задаток. Вишь, как дело-то было. Теперь, раз ты все знаешь…

— Погодите, вы не все сказали, — перебил его майор.

— Упустил што?

— О самом страшном вы не рассказали.

— О чем таком? Я и не ведаю.

— Все вы знаете. Как было с девочкой?

— А, с девочкой… — пригорюнился старик. — Один из тех идиотов сдавил ей горло, чтоб она не кричала, а много ли пташке надо? Вот и удушил, стервец, малую. Взял грех на душу. А я тут ни при чем.

— Ваша правда, — согласился Таке. — А что дальше со шкатулками стало?

— Про шкатулки не скажу. Не знаю. Мне до них какое дело? Их тот, что вез меня на машине, к рукам прибрал. Три их было.

— Поможете разыскать?

— Помогу. Так и знай наперед — шкатулки здесь, в Бухаресте. Заграничный внук в сентябре за ними припожалует.

Несколько дней дядюшка Соломоникэ раскатывал на легковушке по Бухаресту вместе с майором Таке. Они искали ту машину — старик запомнил марку, на которой он совершил вояж в городок К. В конце концов она обнаружилась