Румынский рассказ - Эуджен Барбу

в комиссионном магазине. Но оказалось, что владелец машины сам приобрел ее недавно — у своего двоюродного брата, Емилиана Прунаке. А Прунаке в столице больше не проживал, он переехал в Сучаву, устроившись там на какую-то работу. Ни точного места работы, ни домашнего адреса двоюродного брата владелец машины не знал. Целую неделю майор потратил на розыски Емилиана Прунаке, но так и не нашел — ни в Сучаве, ни в Северной Молдове его не было. Взвинченный и усталый, Таке вернулся в Бухарест. Первым делом майор отправился к дядюшке Соломоникэ:

— Где он скрывается? Я прочесал все насквозь — его нет нигде.

— Проверь, не сидит ли он в тюрьме по другой статье, не связанной с последним делом, — посоветовал ему старик.

Соломоникэ угадал. Заметая следы, преступник принял блестящее решение: скрыться от закона в тюрьме. Он совершил мелкое правонарушение, угодил за решетку и оказался приговоренным к трем месяцам исправительного заключения. Номер не прошел, и на первом же допросе Емилиан Прунаке указал место, где находились шкатулки с фамильными драгоценностями. Но там их было всего две. Третья хранилась у какой-то престарелой особы, которую знал только приезжавший из-за границы внук. Шкатулку она должна была отдать тому, кто назовет пароль. Емилиан, однако, не успел наладить с ней связь — ему не были известны даже ее имя и адрес. Обвиняемый признался также и в том, что из предосторожности убил девочку.

На последнем свидании с Соломоникэ, перед отправкой дела в суд, майор пережил довольно противоречивые чувства. Старик, конечно, был правонарушителем, но уж очень незаурядным! Впрочем, дело было даже не в этом. Соломоникэ не только чистосердечно признался во всем, облегчив следствие, но и активно помог майору распутать дело, поймать главного преступника. И вот за это-то он и потребовал вознаграждение.

— Настал твой черед пособить мне, — сказал старик. — Послушай, что скажу. Нужно, чтоб меня не привлекали за соучастие в убийстве. Тогда я получу годок-два и попаду под первую же амнистию.

— Как я смогу тебе помочь? — спросил майор. — Согласно закону, ты — соучастник убийства.

— Поговори с теми двумя. Заявление пускай делают, что, мол, не был я при убийстве девочки. Не был, и все тут.

— Но ведь они-то уже заявили, что ты присутствовал. — Майор искренне огорчился.

— Экий ты, право. Дело не кончено, следствие продолжается. Понял? Пошто ученого учить — только портить. Сам небось обмозговал, что делать.

— Как что делать? — спросил Таке растерянно.

— Да изъять из дела старое заявление. А в новом — не был я при убийстве. И точка.

— Дядюшка Соломоникэ!..

— Послушай-ка, милок, — перебил его старик. — Видишь эти седые волосы? Ты не забыл, с кем имеешь дело? Соломоникэ, по прозванию Чега, с тобой говорит. Мне стукнуло семьдесят годков и два месяца. Я вскрыл сорок восемь сейфов и убрал восемь полицейских. Я не знаю, сколько мне осталось жить на белом свете, но помереть хочу дома, в своей постели. Стало быть, потому двадцать лет я в стороне стоял. Я поступил с тобой честно. Отплати мне той же монетой. А если нет… Видит бог, я и не подумаю отбывать на тот свет, не рассчитавшись с тобой. Попомни, что я нынче сказал. Пораскинь умом да будь человеком, а не подонком!

Майор вертел дело Соломоникэ и так, и эдак. Перечитывал его десятки раз. Ему хотелось сделать добро старику, человеку в общем-то уже безобидному, который и так через несколько лет умрет. Но речь шла о лжесвидетельстве. И, взвешивая «за» и «против», майор вдруг обнаружил, что в общем-то все эти «за» и «против» не имеют для него никакого значения. Он просто не способен пойти на такое. С детства, когда он еще мечтал стать бесстрашным комиссаром, Таке безоговорочно и навсегда поверил в закон. А во взрослой жизни эта вера стала частью его профессиональной морали…

Итак, дядюшку Соломоникэ ждали пять лет тюрьмы. На суд майор отправился в полном смятении чувств. Когда среди сидящих в зале Соломоникэ увидел майора, то уже не спускал с него глаз. Объявили приговор. Соломоникэ смотрел только на Таке.

Спустя две недели после суда майор Таке начал получать записки с неизменным приветом от «Смерти».

Выйдя из кафе, мужчины решили немного прогуляться перед сном.

— Пойдем-ка завтра в горы, а? — предложил старик своему племяннику. — Денек обещает быть славным. В самый раз — в горы. И для здоровья полезно.

— Конечно, пойдем, — ответил блондин и обратился к Таке: — А вы не составите нам компанию?

— Пожалуй. А сейчас позвольте мне откланяться. От пива меня, знаете ли, всегда в сон клонит. — Майор распрощался и направился к пансионату.

Подойдя к зданию, он незаметно осмотрелся вокруг, проворно взобрался на балкон третьего номера, проскользнул внутрь и стал поспешно рыться в вещах соседей. Потом вернулся к себе и лег спать.

Рано утром дядя с племянником разбудили Таке. Наскоро позавтракав, двинулись в путь. День занимался ясный, солнечный. Склоны гор, густо поросшие кустарником, были усеяны туристами. Отовсюду доносились веселые крики, смех. Блондин шел впереди, за ним старик, замыкал цепочку майор. У развилки дорог они догнали трех молоденьких девушек. Блондин остановился и, улыбаясь, начал болтать с ними. Девушки отвечали. По всему было видно, что они не прочь, если мужчины присоединятся к их компании. Однако старик потянул блондина:

— Пойдем лучше по этой тропке. Тут и тени побольше будет, и солнце не печет.

Извилистая, еле приметная тропинка увела мужчин в глухой лес.

Когда они вышли на поляну, блондин предложил устроить привал. Но старик, оглядевшись, покачал головой:

— Получше бы надобно местечко отыскать.

Наконец старику приглянулась маленькая поляна в чаще леса. Все уселись на траву, и блондин вытащил из рюкзака бутылку рома. Передавая бутылку из рук в руки, мужчины отхлебнули по глотку.

— Товарищ майор, как ром? Нравится? — обратился к Таке старик.

Таке засмеялся.

— Откуда вы знаете, что я майор?

Старик тоже в ответ рассмеялся:

— Эхе-хе, мы не дураки, кое-что